Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 89)

Не на шутку перепуганный Веттели послушно чихнул во второй раз, стараясь целить в кафельный пол. Но на этот раз вместо огненной струи из его носа или, может быть, рта – точно он не разобрал – вылетел лишь легкий дымок.

– Прекрасно, – кивнула Агата. – Для общества ты больше не опасен, ступай.

– Спасибо, мисс Брэннстоун, это было впечатляюще, – потрясенно молвил Веттели великолепным бархатным контральто. – Ай! Но это же совсем не мой голос! Чужой! И вообще женский! Как же я на урок пойду?

В результате пришлось пить еще одну гадость, на этот раз приторно-сладкую. Голос вернулся в первозданном виде, но к началу урока Веттели опоздал, и наставница третьего курса строго взглянула на него сквозь толстые стекла безумно старомодного пенсне.

Да, это было новшество: теперь на первые уроки (ведь все преступления были совершены утром и без свидетелей) воспитанников провожали наставники. Администрация наконец-то решилась принять хоть какие-то меры безопасности. Но Веттели уже не видел в них большого смысла: если убийца наносит свои удары с той стороны, зрители не будут ему помехой.

Вечером в школу приехал Поттинджер. «Ваша наглость, капитан, разит наповал!» – сказал он Веттели.

Дело в том, что у выпускного курса по программе начиналась стрельба по мишеням. Заниматься профанацией с луком и стрелами Веттели не хотелось, вот он и придумал: пусть от инспектора Поттинджера будет хоть какая-то польза.

С оружием трудностей не возникало: три ствола было припасено у самого Веттели, два обещал одолжить Токслей, а вот где достать столько патронов, он не знал. И если в Гринторпе не было оружейной лавки, то было отделение полиции, значит, наверняка и патроны водились.

С этим он к Поттинджеру и явился: так, мол, и так, нужна хотя бы сотня патронов, потрудитесь обеспечить, раз уж лишили нас свободы передвижения.

У полицейского глаза полезли на лоб.

– Что-о?! Да в уме ли вы, капитан?! Чтобы я лично стал обеспечивать патронами подозреваемого в убийстве? Ваша наглость наповал разит!

Разит, понял Веттели, до этого момента смотревший на проблему исключительно с педагогической, а не полицейской точки зрения. Но отступать было не в его привычках.

– А кто, по-вашему, должен это делать в сложившейся ситуации? И вообще не понимаю, что вас смущает? Преступник, кем бы он ни был, до сих пор прекрасно обходился без патронов, они ему просто ни к чему, особенно с учетом вашей собственной версии ритуального убийства. Что касается меня лично – я вовсе не собираюсь оказывать вооруженное сопротивление полиции, случись у вас нелепая фантазия меня арестовать. А если вдруг соберусь, то смею заверить: вам меня все равно не взять, с патронами или без, разве что вы вызовете подкрепление. Но если вы отказываетесь – пожалуйста! Тогда разрешите мне или мистеру Токслею на днях выехать в Баргейт, мы сами купим что нужно.

Нет, этого инспектор позволить не мог.

– Хорошо, – процедил он сквозь желтые, прокуренные зубы. – Я привезу вам патроны, если просьба будет исходить от вашего директора. Под его ответственность. И знаете, что я вам скажу? Не берите на себя слишком много, капитан Веттели. В нашем отделении тоже народ стреляный.

– Душевно за вас рад! – Веттели одарил его лучезарной улыбкой и пошел к профессору Инджерсоллу.

Профессор почему-то долго смеялся, но просьбу подтвердил, и уже в пятницу окрестности мирного Гринторпа содрогались от пальбы. Огастес Гаффин блуждал по школе бледной тенью, страдальчески прижимал пальцы к вискам и стонал:

– Ах, это просто не-вы-но-си-мо! Мало нам было бесконечных убийств и похорон, теперь еще это восстание сипаев под боком! Что за дикие забавы? У меня от них мигрень.

– Какие же это забавы? – невозмутимо возражал Веттели в пятый или шестой раз. – По программе положена стрельба, разве я виноват? – Какая именно стрельба была «положена по программе», он благоразумно не уточнял.

Учебный процесс шел полным ходом…

О своем благом намерении заняться расследованием убийств лично Веттели вспомнил только в воскресенье, ближе к вечеру. Зато потом начертил целые три таблицы.

В одну из них он свел имена жертв и краткие сведения о них, места и даты преступлений – 11, 18, 25 ноября и 2 декабря, орудия убийства, свидетелей, обнаруживших тела.