Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 77)

– Да я его и не забывал.

– Умница! Значит, должен понять. Я приглашаю тебя туда, где все мы обитаем. Даже не знаю, как это лучше определить… Может, немного другой мир, может, другая сторона этого мира? Готов взглянуть на свой любимый Гринторп с другой стороны?

– Да! – От восторга Веттели чуть не опрокинул чернильницу на чужой журнал. Таких чудес в его жизни еще не случалось. Но как же Эмили?

– Нет! – твердо ответила фея, не дожидаясь вопроса. – Мы не сможем взять ее с собой. Только не подумай, будто я плохо отношусь к твоей женщине! Она по-своему мила и умеет лазить через заборы, а это в наши дни дано не многим леди. Но, к сожалению, в ней нет ни капли старшей крови. Не повезло бедняжке с родней. Другая сторона для нее закрыта. Нет, попасть туда она сможет легко, если я проведу. Вход к нам свободный. И выход тоже, никто ее силой держать не станет, разве что самой приглянется кто-то из ши… ох, да шучу я, шучу, не нужно так бледнеть! Она тебя любит до умопомрачения, ни на кого другого и смотреть не станет. Нет, на той стороне ее ждет проблема другого рода. Видишь ли, у нас там немного иначе течет время. Как ему самому хочется, так оно и течет. Но старшая кровь позволяет им управлять, а если ее нет… К примеру, мы с тобой уйдем после пятичасового чая, вернемся к ужину. А Эмили уйдет сегодня, погуляет вместе с нами пару часов, а вернется – и окажется, что прошло десять лет, тебя давно нет рядом, и школа закрыта на висячий замок и опечатана сургучом. Никакое не пророчество, просто ляпнула первое, что в голову пришло, ничего с твоим любимым Гринторпом в ближайшее столетие не случится, я надеюсь. Может вообще выйти наоборот: она вернется, а его еще не построили. Одним словом, Эмили туда нельзя, лучше потом ей все расскажешь. Согласен? Вот и славно! Встречаемся у тебя в комнате в половине шестого! Постарайся не опоздать, увлекшись горячими вафлями с ванильным соусом… нет, и это не пророчество, просто была на кухне, услышала разговор поваров. Ну, пусть будет «подслушала», если тебе так больше нравится. Когда ты станешь старше и мудрее, то поймешь, что «грубить» и «называть вещи своими именами» – это не одно и то же. Ладно, не обижаюсь, ты же такой милый! Почти как Огастес Гаффин… Да не похож, ничуточки не похож, это я нарочно тебя дразню… Все, мне пора, встречаемся в твоей комнате после вечернего чая!

Еще никогда в жизни он не ждал пятичасового чая с таким нетерпением.

Немилосердно долго тянулся последний урок, и Веттели начал всерьез подозревать, уж не научилось ли время и с этой стороны течь так, как ему самому заблагорассудится, не сообразуясь с установленным миропорядком. Главное, что он не был одинок в своих ощущениях. Настал момент, когда с последней парты раздался горестный стон:

– Ох, да что же звонка-то все нет? Заснули они там, что ли?

И вместо того чтобы призвать нарушителя дисциплины к ответу, как того требовал служебный долг, Веттели машинально вздохнул в ответ:

– И не говорите! Просто издевательство какое-то!.. Тьфу, что я такое несу! Я должен был сказать, что учение – свет, а не учение, соответственно, тьма, поэтому вы должны радоваться каждой лишней минуте урока. – Прозвучало очень неубедительно, в классе хихикнули. – А кому весело – сейчас расскажет нам о кровеносной системе! – пригрозил он.

Все-таки окаянный урок закончился как раз в тот момент, когда учитель окончательно потерял терпение и собрался послать ученика удостовериться, что служитель, приставленный к звонку, в самом деле не заснул.

…Услышав, что ее «на ту сторону» не берут, Эмили сначала обиженно сказала «у-у-у!», но узнала причину и больше не спорила, только велела Веттели быть осторожным и следить за временем, «а то мало ли что», и на прощание поцеловала так, будто не в гости провожала, а на фронт.

– Ну наконец-то! – возмущенно приветствовала фея, вылетая навстречу из его комнаты. – Я жду-жду, жду-жду, а ты все трапезничаешь! Поторопиться не мог!

На часах было десять минут шестого, еду Веттели глотал, как удав, – на дорогу и то больше времени ушло, но Гвиневра все же осталась недовольна. Впрочем, настроение ее всегда было переменчивым, как весенний ветерок, минуту спустя она уже позабыла о своих упреках и сделалась мила, как настоящая гостеприимная хозяйка. Уцепив двумя руками за указательный палец, провела его в собственную комнату, усадила на кровать и сделала широкий приглашающий жест: