Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 78)

– Прошу пожаловать в нашу скромную обитель!

Веттели озадаченно моргнул – он бы и рад куда-нибудь пожаловать, но решительно не представлял, как осуществить это на практике, не выходя из помещения.

– Пожалуй, тебе стоит закрыть глаза, – решила Гвиневра. – Потом, когда привыкнешь, это не потребуется, но для начала так будет проще. Закрывай!

Он послушно закрыл.

– Вставай!

Встал.

– Шагай!

Он сделал небольшой шажок, стараясь не налететь на стул – комната его была хоть и уютна, но недостаточно велика, чтобы по ней можно было безопасно разгуливать с закрытыми глазами.

– Все, можешь открывать! С приездом… то бишь с прибытием… В общем, ты понял, что я имею в виду.

Веттели открыл глаза… и сел. На свою собственную кровать, ту самую, с которой поднялся несколько секунд назад, – и в то же время иную. Во всяком случае, розовые цикламены прямо из его подушки раньше никогда не вырастали и не цвели.

– Нравится? – просияла фея. – Я знаю, что ты любишь цикламены, нарочно приготовила.

– Потрясающе! – выдохнул Веттели, ошеломленно оглядываясь по сторонам.

Не только кровать – изменилось все вокруг, что-то заметно, что-то почти неуловимо.

Россыпью цветных, мерцающих искр наполнился воздух, они кружились, как пылинки в солнечном луче, и, кажется, еле слышно звенели. Красная портьера оказалась зеленой, с бахромой. Свет, проходя сквозь нее, тоже становился зеленым, как стоячая вода, создавалось впечатление, будто находишься внутри огромного аквариума. По потолку и стенам скользили какие-то тени, непонятно, как и кем отбрасываемые, и время от времени дрались между собой. Узор медальонов на обоях сложился в морды, они таращились и моргали, а те, что поглупее, корчили рожи ритуальной маске с базара в Лугуни. Маска огрызалась в ответ. Лошадка на старой семейной фотографии подмигивала шальным глазом и била копытцем при полной неподвижности соседних персонажей. За печью кто-то ворочался и ворчал на старом кельтском. На книжной полке лежало что-то, окутанное неприятным и тусклым синим сиянием. Присмотрелся – оказалось, обломок голема.

Мебель на первый взгляд осталась прежней – форму и цвет сохранила, но приобрела некую иллюзорность или призрачность: очертания чуть расплывались и подрагивали. Из любопытства Веттели ткнул пальцем в сиденье стула – палец провалился, вошел внутрь мягко, как в желе. Попробовал сесть – стул как стул, обычный, жесткий. Чудеса! Заглянул в зеркало над комодом – своего отражения не увидел, поверхность стала мутной, по ней шли круги, как от брошенного в воду камня. Веттели и ее захотел потрогать, но фея заорала в голос: «Не смей! Утянут!», он отдернул руку и решил без разрешения больше не экспериментировать.

– Имей в виду: при неумелом обращении зеркала – это очень опасная вещь! Никогда не знаешь, кто тебя в них подстерегает, – принялась наставлять Гвиневра. – Уж на что опасны болота – зеркала еще хуже. Как-то моя бабушка собралась навести марафет перед зеркалом в гостиной старого графа Эльчестера и… ладно, расскажу потом, это долгая и поучительная история, сейчас не до нее. Просто не приближайся к зеркалам, и все будет хорошо. Да, вон ту лампу на полке тоже не трогай, в ней обитает некая сущность, добрая или злая, не пойму, так что не будем рисковать. Вообще, надо тебе сказать: твоя комната – едва ли не самое зловещее место нашей стороны Гринторпа, она наполнена чуждой и непредсказуемой магией дальних земель. Лаборатория вашей ведьмы и то лучше! Не представляю, как ты здесь живешь? Я бы на минуту не согласилась задержаться!

Можно подумать, это не она, а совсем другая, незнакомая фея без задних ног дрыхла на его подушке!

Наспех изучив свою зловещую, но от этого не менее очаровательную комнату, Веттели из любопытства перешел в ванную… Ничего, ванная как ванная, правда в самой ванне плавала большая синяя жаба с огромными янтарными глазами, таящими в себе всю мудрость мира, а из унитаза вырастало что-то раскидистое, похожее на артишок.

Против жабы Веттели не возражал, но увидел растение – и оторопел.

– Зачем оно здесь? – спросил обескураженно.

– Тебе видней, – пожала плечиками фея. – Это же твой клозет. С дамами такие вещи вообще обсуждать не принято.