Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 79)

– Я думаю, оно выросло тут еще до меня, – пробормотал он, удивляясь, как им удавалось мирно сосуществовать все эти дни. Стало даже как-то неловко перед бедным растением… с другой стороны, должно было само сообразить, где ему место, а где нет. Или его, наоборот, привлекло, так сказать, содержимое? «В любом случае это не моя забота», – сказал себе Веттели и покинул отхожее помещение, немного обиженный.

Вернувшись в комнату, он первым делом подошел к окну – стало интересно, что там, снаружи. Если бы оказалось, что вообще ничего – он бы уже не удивился. Но окно, в отличие от зеркала, свою функцию исполняло добросовестно, продемонстрировало ему вполне идиллический гринторпский пейзаж, отчасти даже знакомый.

Не изменилась подъездная аллея, ведущая к школе, привычно петляла река, сливаясь с водами широкого Гринторпского ручья; недалеко от его устья по-прежнему был перекинут горбатый каменный мостик, ведущий в деревню.

Вот только самой деревни на месте не оказалось. К этому часу она обычно уже начинала светиться россыпью огоньков-окошек, уютно желтеющих в осенней предзакатной синеве. Но теперь там было сумрачно и пусто.

– А где же Гринторп? – воскликнул Веттели не без испуга.

– Его на этой стороне не существует, – последовал ответ.

– Почему?

– Откуда же мне знать? Ведь я всего-навсего бедная маленькая фея, а не творец мироздания, – иронично хихикнула Гвиневра, кажется кого-то передразнивая. Кого-то, но только не Веттели, уж он-то никогда не думал о ней как о маленькой и тем более бедной. – Ну конечно! Разве от тебя дождешься сострадания! – вновь хихикнула она.

Деревня пропала, зато гринторпский парк сохранился, более того, превратился в бескрайний лес, его заснеженные синие куртины теперь тянулись до самого горизонта, поглотив и ту холмистую равнину, где должен был располагаться Эльчестер – для города с этой стороны тоже не нашлось места. Да и самим холмам пришлось «переехать» правее, сохранив при этом прежние, узнаваемые очертания и типичный рисунок каменных колец. Они вырастали посреди припорошенных ранним снегом гринторпских полей (точнее, вместо них, ведь если не было самой деревни, значит, полей ее тоже быть не могло) и радовали глаз свежей весенней зеленью.

– Неужели они будут стоять такими всю зиму?

– Будут, – пообещала фея. – Ну что, продолжим любоваться ландшафтом через окно или все-таки выйдем прогуляться?

– Идем! – обрадовался Веттели и попытался снять с вешалки куртку. Потом еще раз попытался и еще раз… Бесполезно. С этой стороны вешалка и все, что на ней висело, представляло собой единое и неделимое целое.

– Так часто бывает, – равнодушно заметила Гвиневра, терпеливо наблюдавшая за его усилиями из-под потолка. – Не мучайся, все равно не отцепишь. Лучше завернись в плед.

– Разгуливать в одеяле?!

– Одевайся немедленно! – Фея спикировала на стол и сердито топнула ножкой. – Скажите, какой щеголь деревенский – не может в одеяле на улицу выйти! А если ты простудишься, заболеешь и умрешь – что я скажу твоей женщине? Об этом ты подумал? Бери плед, или я с этого места не сойду!

Выражение ее остренького личика сделалось непреклонным, и Веттели понял, что спорить бесполезно: переупрямить женщину, всерьез вознамерившуюся позаботиться о здоровье ближнего, – задача почти невыполнимая.

Он взял плед, к сожалению даже не подумавший прирасти к кровати, накинул на плечи наподобие плаща.

– Видишь: оделся! Идем! Нам надо кое-куда заглянуть, кое-кого навестить.

Она бодро устремилась по направлению к стене.

– Подожди, ты куда? – окликнул Веттели растерянно. – Вот же дверь!

Фея повисла в воздухе, уперев руки в бока.

– Ну зачем тебе дверь, если нам совсем в другую сторону? Когда ты уже отвыкнешь от своих материалистических предрассудков? Пошли, чудо мое! – Она потянула его за палец. – И помни: ни звука! Иначе все испортишь.

И они пошли. Прямо в стену, не представлявшую с этой стороны никакой преграды, кроме чисто визуальной.

Соседом Веттели по лестничной клетке оказался не кто иной, как зануда Шалтай-Болтай. За два месяца они ни разу не столкнулись на лестнице, и дверь его всегда была заперта, и ни одного звука не доносилось из-за стены, поэтому Веттели пребывал в полной уверенности, что соседнее помещение просто пустует. А оказалось, там живет историк. Чудеса!