Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 75)

– Наверное, термометр испортился, – догадался Веттели.

– Мы с Саргассом сначала тоже так подумали. Но не могли же все пять наших термометров испортиться одновременно, причем исключительно на тебе?

– Нет, – признал он после минутного раздумья, – не могли. Но вампир меня точно не кусал, не сомневайся. Поттинджер всю душу вытряс – это вот да. А может, это какой-то особый род вампиризма? Когда не кровь пьют, а что-то вроде жизненной силы? Мне после его допросов так скверно становится! Но теперь уже все прошло, правда.

Эмили с сомнением покачала головой:

– Ох, не знаю, не знаю. Никогда ни о чем подобном не слышала, надо будет спросить у Агаты. Ты как, дойдешь до своей комнаты?

– Даже не сомневайся, – рассмеялся Веттели, убежденный, что это далеко не предел его возможностей. – Но знаешь, я хочу есть. Который теперь час? – За окнами вроде бы сгущались сумерки, но может, это, наоборот, был рассвет?

– Около шести. Пятичасовой чай ты проспал. Доживешь до ужина или сделать тебе сэндвичи с ветчиной?

«Не утруждай себя, милая, непременно доживу», – сказал бы истинный джентльмен, тем более что ждать оставалось не дольше часа.

– Не доживу! – жалобно простонал Веттели, ему отчаянно захотелось именно ветчины.

– Потерпи минутку, Берти, сейчас принесу! – Кажется, она была рада такому ответу. Чудо, а не девушка!

Пока он себя ругал за непредусмотрительность, Эмили убежала, а к нему на одеяло из пустоты вывалилось нечто бесформенное, громогласно и слезливо причитающее:

– Бедный! Бедный! Стоило отлучиться на денек – тебя опять измучили чуть не до смерти! Ах, как я страдаю, глядя на несчастного тебя! Надеюсь, твоя женщина догадалась о тебе позаботиться? Что-то я не вижу ее, рыдающую подле твоего смертного одра!

– Не гневи богов, Гвиневра! – воззвал Веттели, едва сдерживая смех. – О каком одре речь? Я жив, здоров и благополучен, а моя женщина оставила меня лишь затем, чтобы принести сэндвичей с ветчиной!

– Вот как? – Фея оживленно подняла бровь. – Сэндвичи с ветчиной? Это хорошо, а то я что-то проголодалась. Между прочим, как тебе мой новый наряд? Шикарно, да? – Она принялась вертеться, как модница у зеркала, давая ему возможность разглядеть свое великолепное приобретение со всех сторон.

Зрелище, надо сказать, того стоило. Костюмы Гвиневры и прежде, мягко говоря, не отличались элегантностью, нынешний же просто потрясал своей нелепостью: фее досталась большая удача в виде детской варежки, светло-серой, пуховой, очень мохнатой – обычно такие вяжут на севере континента. Эту самую варежку она и приспособила в качестве нового наряда, проделав отверстия для головы и рук. Длиной одеяние вышло почти до пят, сидело неуклюже, и в довершении картины сзади, на самом нужном месте, на манер толстого кургузого хвоста болтался большой палец. В результате счастливую обладательницу этого сногсшибательного «туалета» гораздо легче было принять за мелкого зверька из породы грызунов, чем за прелестную деву из рода фей, каковой она себя в данный момент, судя по всему, ощущала.

Сдерживать смех стало еще труднее.

– А ты и не сдерживай, – любезно посоветовала Гвиневра, видно, вместо мыслей у него опять получилась безмолвная речь. – Зверек так зверек. Думаешь, я в обиде? Думаешь, я не знаю, что вы, мужчины, ровным счетом ничего не смыслите в дамских нарядах? К тому же зимой тепло куда важнее фасона, а греет эта штука – будь здоров, можешь мне поверить! По весу, конечно, тяжеловата, к земле тянет. Зато хоть на снегу в ней спи!

– Послушай, Гвиневра, – начал Веттели осторожно, стараясь не задеть чужих чувств, – несомненно, твой новый наряд чрезвычайно удобен и практичен. Но не кажется ли тебе, что сзади у него есть одна лишняя деталь, которая портит все впечатление? Сам я в рукоделии не силен, но мы могли бы попросить Эмили ее отрезать или как-нибудь распустить…

– Эту? – Фея сразу поняла, о чем речь, поймала свой «хвост» и энергично им тряхнула. – Даже не думай! Сначала я тоже сомневалась в ее необходимости, но скоро убедилась: когда садишься на холодное, получается дополнительная подстилка – и теплее, и мягче. Так что не станем ничего менять, ибо лучшее – враг хорошего. А вот наконец и сэндвичи приближаются!