Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 74)

Потом стало ясно, что сыщик для себя все давно решил и даже не пытается взглянуть на вещи с другой позиции. Тогда Веттели захотел сделать полезное не себе, так хоть людям, и принялся объяснять, почему воспитанников следует исключить из числа подозреваемых и распустить по домам, как предлагал профессор Инджерсолл. Но вот какая странность: Поттинджер и тут не пожелал внять голосу разума. Ученики останутся в школе, и точка. Зато мистер Веттели отправится в участок.

Это на каком же, простите, основании? Где хоть одно прямое доказательство его вины? Лук? Его могли выбросить из любого другого окна, мало того, его могли подкинуть со стороны двора. Выстрел в глаз? Этим приемом нередко пользуются опытные охотники, чтобы не портить своей добыче шкуру. Вдруг это какой-нибудь гринторпский охотник-любитель спятил и перепутал детей с дичью? Черная мантия, замеченная Огастесом Гаффином? Добрые боги, да такая есть у каждого из учителей, они обязаны являться в ней на каждый урок! Что еще? Все? В таком случае честь имеем кланяться! А если мистеру Поттинджеру угодно настаивать на его аресте – что ж. Оказывать сопротивление властям он, разумеется, не станет, но в самое ближайшее время напишет письмо отцу своего погибшего однокурсника, состоящему в должности министра внутренних дел, и расскажет о том, какой произвол творит эльчестерская полиция, позволяя себе разбрасываться голословными обвинениями и сажать людей за решетку, не потрудившись доказать их вину.

Все-таки ему удалось вывести эльчестерского сыщика из себя.

– Можете быть свободны, мистер Веттели… ПОКА можете быть свободны. Даже не надейтесь, что вам удастся так легко отделаться! Никакой министр не поможет убийце уйти от виселицы. Рано или поздно, но я выведу вас на чистую воду, так и знайте!

– Вот когда вы это сделаете, тогда и поговорим. И между прочим, вам стоило лучше учить юриспруденцию. Если убийца будет признан одержимым, как вы сами склонны предполагать, его ждет не виселица, а всего лишь обряд экзорцизма. – Эту ценную информацию он сам только накануне почерпнул в юридическом справочнике, случайно попавшем в руки. – Носитель не несет уголовной ответственности за деяния овладевшего им духа.

Выйдя из кабинета, Веттели устало прислонился к стене. Наверное, выглядел он в тот момент совсем неважно, потому что дежуривший у двери констебль – не знакомый, гринторпский (у того нашлась своя работа – пропал без вести старый полковник Гримслоу, искали третий день с собаками), а приехавший с инспектором из Эльчестера, молча взял его под локоть и куда-то повел.

Веттели механически шел, мысли были заняты другим: в голове еще звучал их с Поттинджером спор, запоздало рождались новые аргументы, да такие убедительные – хоть обратно возвращайся.

Когда же он наконец опомнился, то обнаружил себя в кабинете профессора Саргасса сидящим на кушетке с закатанным рукавом, а рядом уже угрожающе маячила тонкая блестящая игла, собираясь впиться в кожу.

– Ой, – сказал Веттели испуганно. – Мне кажется, это лишнее.

– Нет, – ответили ему уверенно, – это совсем не лишнее… вот и все! Ватку прижмите. И ложитесь, вам надо поспать.

– Но я еще на целых три урока могу успеть, – возразил он по велению совести, но не без тайной надежды, что от такого шага его отговорят.

– Ах, да какие уроки! – сердито сказали ему, оправдав надежды. – Вы же на ногах не стоите и похожи на привидение. Тем более препарат со снотворным эффектом, даже до кабинета не дойдете. Спите спокойно, начальству я сам все объясню.

Проснувшись, увидел сидящую у кушетки сосредоточенную Эмили.

– Хорошо себя чувствуешь? Голова не кружится? Слабости нет?

– Да все хорошо. – Он уже начал тревожиться, не за себя, за Эмили: что-то она сама не своя. – А разве есть повод сомневаться?

– Есть, – ответила она мрачно. – У тебя температура тридцать один градус.

– Правда? По Магнусу? – живо заинтересовался Веттели, с некоторых пор у него стала пробуждаться склонность к естествознанию, похоже, бытие начало определять сознание. – А разве у живых такая бывает?

– Изредка случается, у замерзающих или покусанных вампиром, – ответила Эмили, глядя в сторону. – Но хорошо себя при этом никто не чувствует. Обычно уже начинается ступор.