Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 73)

Отвел, а потом бессильно сполз по стене, весь мокрый и дрожащий. По щекам потекли слезы. Класс запоздало ахнул.

Вот тут уж лорд Анстетт не поскупился! Таких громких похвал незадачливый Ангус, пожалуй, за всю свою предыдущую жизнь ни разу не слышал! Неудивительно, что он так быстро оживился и расцвел. И тут же нашелся с десяток желающих его подвиг повторить. Выручил звонок – продолжение сурового эксперимента в планы Веттели пока не входило. Острых ощущений для первого раза и без того было достаточно.

… – А-а-а! Убили! У-би-или! – истошно донеслось с улицы.

Веттели пулей вылетел из постели, включил свет, подскочил к окну – и ничего не разглядел в предрассветной мгле. Часы показывали половину шестого.

Он растворил окно – ледяной вихрь тут же ворвался в него, разворошил бумаги на столе. Веттели свесился вниз через подоконник – и увидел.

Тело лежало как раз напротив его окна, широко раскинув руки. На этот раз оно принадлежало не школьнику. Веттели видел этого человека всего пару-тройку раз, но сразу узнал его по плоскому лицу с маленьким вздернутым носом, толстой шее и коротким ногам. Бедный Тобиас – так его звали. Парню не повезло с рождения: боги обделили его разумом. На вид ему было лет семнадцать – восемнадцать, но определить точнее мешало младенческое выражение малоподвижного, невыразительного лица.

Родителей у Тобиаса не было. Выйдя из приюта, он прибился к Гринторпскому почтовому отделению и с тех пор неплохо справлялся с должностью рассыльного, а иногда даже почтальона подменял. Вот и сегодня при нем была почтовая сумка с желтым рожком, валялась рядом в снегу.

Над телом стояла кухонная прислуга в теплой шали, переднике и белом чепце, это она голосила.

А из левого глаза убитого торчала приметная, красная с белым опереньем боевая стрела. В школе таких имелся целый запас, Веттели сам видел, когда отбирал для вчерашней тренировки безопасные синие стрелы. Вот и докажи, что не он взял. Конечно, Токслей находился тут же, в хранилище спортивного инвентаря, но пристально за его действиями не следил – помогал подобрать луки, добывал с верхней полки теннисные мячи. Станет ли он свидетельствовать в пользу своего капитана или поостережется? Второе было бы разумней, ведь он действительно мог не заметить кражи.

Но стрела – это полбеды, тут он легко оправдался бы сам: дверь-то оставалась заперта, значит, наружу он не выходил и воткнуть стрелу непосредственно в глаз жертвы не имел возможности. Хуже всего, что прямо под его окном темнело что-то длинное, изогнутое. Веттели высунулся подальше, чтобы разглядеть… ну, так и есть! Это был приметный школьный лук.

Вот теперь инспектору Поттинджеру все будет ясно: пристрелил, а оружие выбросил, чтобы не нашли в комнате при обыске. Превратил, так сказать, прямую улику в косвенную: снизу есть еще два окна, мало ли из какого выпало. Да, именно так станет рассуждать эльчестерский сыщик. И не докажешь ему, что из лука Веттели даже с меньшего расстояния при всем своем желании не попал бы в такую мелкую цель, как чей-то глаз. И стоило целую неделю мучиться самому и мучить бедную Эмили, обеспечивая себе алиби. Убийца их все равно провел!

С досады он больно стукнул кулаком по подоконнику, захлопнул окно, повалился навзничь на кровать и стал ждать, стараясь отрешиться от неприятного шума за окном. Даже интересно, чем он так насолил неведомому преступнику, что тот специально старается свалить вину именно на него? Возможно, со старыми коллегами у убийцы могут быть прекрасные отношения, вот и не хочет подводить «своих». А новичка ему не жалко. Отсюда вывод: убийцу не стоит искать среди старших учеников. Любой из этих парней с куда большей охотой отправил бы на виселицу зловредного Шалтай-Болтая или грозного физика, мистера Карлайла. Значит, еще человек пятьдесят выходят из-под подозрения. И снова он не в их числе!

В дверь постучали через час.

И еще часа три, а может, и все четыре – именно столько длился допрос – он пытался вдолбить в чугунную голову инспектора Поттинджера хоть что-то полезное.

Сначала долго доказывал собственную невиновность: десять раз подряд описывал, как провел минувшее утро, излагал версию «свой – чужой», рассказывал о том, как пытался обеспечить себе алиби и называл имена свидетелей, объяснял, что не выкидывал лук из окна, что стрелять из него толком не умеет, поэтому, даже если бы очень хотел, в рассыльного не попал бы, и что нужно быть полным идиотом, чтобы выкинуть орудие убийства под собственное окно, умнее было бы распилить на мелкие кусочки и спустить их в клозет, благо время позволяло.