Йожеф Лендел – Просроченный долг (страница 70)

— Ну ладно, всего тебе, Миша, — вызывающе сказал он и направился к выходу.

Но Найда не двинулась. Тогда Евсей с силой рванул поводок. Собака легла, но Евсей безжалостно тащил ее за собой.

Миша схватил товарища за руку. Но это было лишнее. Андрей не двинулся. Углежоги слышали, как лесничий, удаляясь, бьет собаку ремнем.

— Не надо было… — взглянул на него Миша.

— Я ничего не могу поделать, — ответил чужак.

— Колдовская сила в тебе? — вскинул голову Миша.

— Нет во мне колдовской силы.

— Тогда можешь пожалеть, что нет. Сам понимаешь, Евсей отныне твой смертельный враг.

Андрей пожал плечами.

— Не смертельный.

— Да я не в том смысле, что смертельный. Какой уж смертельный, это просто к слову. Но язык у него поганый. Готовься к этому.

— Мне в жизни столько всего приходилось бояться, что я уж и забыл, как нужно бояться, — безразлично ответил чужак. И, чтобы положить конец разговору, спросил: — Запрягаем?

— Да, запрягаем, — сказал Миша.

В субботу утром Миша только что встал и засобирался в деревню, когда в открытую дверь, тяжело дыша, вбежала собака. Чужак спустился к роднику за водой.

— Что ты тут забыла? — спросил Миша у собаки.

Найда выскочила из избушки. Через минуту она вернулась, прижимаясь носом к колену Андрея.

— Слышь, Андрей, — воскликнул Миша, — эта собака сбежала из дому! Она теперь пришла без Евсея.

— Я тоже так думаю.

— А я знаю. Такого испокон веку не было, чтобы Евсей в лесу в субботу показался. У него воскресенье начинается с полудня пятницы. Суббота да воскресенье — день охотников до дармового леса, если сыщутся такие, кто боится по будням деревья воровать. Только нет таких — Господь свидетель! В субботу-воскресенье и они отдыхают.

Андрей лишь кивнул в ответ на разговорчивость Миши.

— А всё же неладно вышло с собакой… — Миша сразу посерьезнел. — Неладно вышло. Как полагаешь? Отвезти ее обратно?

— Трудно будет.

— Трудно-то не трудно. Я еще могу справиться с собакой. Свяжу да заброшу на телегу — всего делов.

— Опять прибежит.

— То-то и оно, прибежит. Стало быть, не стоит. И с чего эта псина так тебя полюбила?

— Потому что и я ее полюбил. И пожалел.

— А ведь ей неплохо жилось у Евсея. Нехороший он человек, но собаку свою ценил. И теперь уж точно не продаст и дело так не оставит. Охотничья гордость не дозволит, чтобы собака от него сбежала.

Грудь чужака поднялась, потом с неслышным вздохом опустилась.

— Доверяешь мне, Миша? — спросил он и посмотрел в пол перед собой.

— Чего ж не доверять.