Владимир Суворов – Хирург жизней (страница 3)
Вечером, возвращаясь домой, он зашёл в продуктовый. На кассе он стоял за мужчиной, который громко ругался с продавщицей из-за сдачи. Толстый, с лицом, налитым красными пятнами, воняющий дешёвым алкоголем. Веденин молча наблюдал, как тот швырнул мелочь на прилавок и, шатаясь, вышел наружу.
В этот момент у него в голове прозвучала та же мысль, что и ночью в больнице:
«Опухоль. Если её не удалить, она будет расти».
Вернувшись домой, он достал из ящика стола коробку с инструментами. Хирургический набор, собранный ещё студентом в ординатуре. Чистые скальпели, пинцеты, иглы, нити. Он доставал их один за другим, раскладывая на столе, словно проверял их перед операцией.
Затем включил лампу и начал обрабатывать металл спиртом. Каждый предмет он держал в руках долго, внимательно, словно разговаривал с ним.
Это был не жест сумасшедшего, а привычка хирурга. Он всегда верил: инструмент нужно уважать, тогда он будет служить.
И только после этого он снова открыл блокнот. Внизу под первой записью оставил свободное место и аккуратно написал:
Он долго думал, формулируя каждое слово.
Эти правила были просты, но в них заключалась вся суть. Они превращали его поступок не в убийство, а в процедуру.
Перед сном он снова посмотрел в зеркало. Его отражение не изменилось. Те же усталые глаза, тот же аккуратно подстриженный врач. Но теперь он видел там ещё и что-то новое.
Сдержанный холод внутри него обрёл форму. Теперь у него был порядок, система. Не хаос, а метод.
«Пациент №1» был только началом.
В будни, жизнь в клинике текла однообразно: консультации, обходы, дежурства, мелкие конфликты в коридорах. Для всех это был поток случайностей. Для Веденина – привычная работа, за которой он теперь видел больше, чем прежде.
После первой «операции» он чувствовал себя не преступником, а скорее врачом, который сделал то, что должен был. Словно избавил организм общества от воспаления. Но организм был огромным и больным, и очагов инфекции в нём хватало.
Он ждал. Не торопился. Смотрел.
В приёмном покое всегда хватало зрелищ. Сюда приходили те, кто споткнулся на льду, получил травму на стройке, выпил лишнего. Иногда привозили пьяных дебоширов, избитых в драках. Пострадавших в авариях, в семейных ссорах, да и просто больных кому требовалась неотложная помощь врачей, в том числе и хирурга.
В тот вечер бригада скорой привезла мужчину лет пятидесяти. Он был в грязной куртке, с разбитым носом и запахом спирта, который невозможно было перебить даже нашатырём. Мужчина громко ругался, пытался ударить санитаров, а потом вдруг начал орать, что «всё равно его отпустят».
– Опять этот… – пробормотала медсестра в приёмном. – Каждую неделю то морду разобьют, то сам кого покалечит. У него условка, но всё равно ходит по району королём.
Веденин слушал молча. Он смотрел не на слова, а на выражение лица. В нём было всё: наглость, уверенность в своей безнаказанности, грязь, которая липла к этому человеку годами.
Он подошел к пострадавшему, проверил пульс, сделал формальное заключение. Но мужчина смеялся ему в лицо.
– Док, мне тут делать нефиг. Всё равно через пару часов свалю. У меня свои дела.
Николай кивнул и ничего не ответил.
Позднее вечером, уже дома, он открыл блокнот. На чистой странице написал:
Он задумался, положив ручку. Внутри не было того же чувства ясности, как в первый раз. Слишком много сомнений: убил ли он действительно кого-то? Или пока лишь портил жизнь окружающим?