Владимир Суворов – Хирург жизней (страница 4)
Но именно это сомнение сделало его выбор окончательным. Внутренний голос говорил: «Сейчас он выглядит смешно и жалко. Но завтра, пьяный, он может ударить женщину, избить ребёнка, сесть за руль».
Организм нельзя лечить наполовину.
Через несколько дней мужчина снова оказался в больнице. На этот раз – после драки в подъезде. Его привезли с ушибами и рассечённой губой. Лежал в палате, жаловался, что все «менты-козлы» и «соседи-сволочи».
Веденин вошёл к нему ночью. Пациент спал. Дежурная медсестра в этот час как раз вышла на пост – ставить капельницу другому больному.
Он подошёл к кровати. С минуту он стоял, смотрел, опершись ладонями на металлическую спинку кровати, и слушал дыхание мужчины. Потом достал из кармана шприц.
Рука двигалась спокойно, без дрожи. Укол. Пауза. Несколько секунд борьбы организма – и тишина.
Всё выглядело естественно: остановка сердца на фоне алкоголизма и травмы. Таких случаев в этой больнице было десятки.
Выйдя в коридор, Веденин задержался у окна. За стеклом была ночь, редкие фонари и пустая улица. Он смотрел в темноту и думал о том, что теперь у него есть не только правила, но и порядок.
И теперь он знал: список будет продолжен.
Глава III Миссия
Больница жила привычной рутиной: пациенты приходили и уходили, дежурные смены сменялись утренними обходами. Никто не видел в недавних смертях ничего необычного. Две остановки сердца у хронических алкоголиков подряд? Для реанимации это почти будни.
Но Веденин знал: каждое движение оставляет след. И каждый след когда-нибудь может обернуться против него.
Утром в ординаторской разгорелся разговор. Старший врач, седой и педантичный, листал истории болезни.
– Странно, – сказал он, отодвигая очки на кончик носа. – У обоих пациентов внезапная асистолия. И оба ночью.
– Ну, у таких организм как порох, – ответил заведующий отделением, отмахиваясь. – Алкоголь, сердце убитое. Мы же не боги.
Разговор быстро угас, но в голове Веденина он отозвался глухим ударом и заставил задуматься.
Вечером он сидел в своей квартире за кухонным столом. На столе снова лежал блокнот, рядом – хирургические инструменты, вычищенные и уложенные в тканевый чехол. Он достал ручку и вывел аккуратные строки:
Под ними оставалось пустое место, которое манило, требовало продолжения. Но вместе с этим требовало и осторожности.
Он вспомнил выражение лица коллеги, мелькнувшее на секунду утром: лёгкая тень сомнения. Умные глаза врача редко бывают равнодушными. Даже если слова звучат спокойно.
Через пару дней в больнице появился следователь. Молодой, с живыми глазами и нервной улыбкой. Формально он пришёл по другому делу – проверка после дорожной аварии. Но заодно поинтересовался у дежурных про «внезапные смерти».
– Бывает ли у вас так часто? – спросил он, делая пометки в блокноте.
– Это же реанимация, – пожала плечами медсестра. – Тут всё бывает.
Веденин стоял рядом и слушал. Лицо его оставалось спокойным, но внутри холодная волна прошла по позвоночнику.
Ночью он долго не мог уснуть. Лежал на спине, слушал тиканье часов. Мысли шли медленно, упорядоченно, как на операционном столе.
Ошибки не было. Ни в выборе пациентов, ни в действиях. Всё выглядело естественно. Но сам факт, что кто-то задал вопросы, значил одно: он больше не безопасности. Если это будет повторяться дальше – его найдут.
Он встал, включил свет и снова открыл блокнот. Под правилами добавил ещё одно, пятое:
Теперь он понял: каждый новый шаг должен быть продуман ещё тщательнее и не быть похожим на предыдущий.