Софья Сучкова (Soniagdy) – Возвращение чёрной розы (страница 1)
Софья Сучкова (Soniagdy)
Возвращение чёрной розы
Вторая книга про Энрике Мартинеса
Глава 1. Наши скучные дни
Лондон встретил нас серым утром, словно кто-то натянул над городом мокрую простыню.
Небо, тяжелое и безрадостное, казалось, давило на крыши домов, придавая им вид усталых, сгорбленных стариков. Изморось, мелкая и назойливая, оседала на кирпичных стенах, превращая их в мозаику из тёмных пятен и влажных разводов. Тротуары блестели, отражая тусклый, рассеянный свет фонарей, которые словно боролись с наступающим днём, но проигрывали.
Воздух был пропитан запахом сырости, прелых листьев и чего-то неуловимо городского – смесью выхлопных газов и влажного асфальта.
Бейкер-стрит – наша уютная берлога, наш островок спокойствия посреди этого серого хаоса. Квартира, расположенная на втором этаже, была заставлена книгами, словно древними стражами, хранящими тайны веков. Они громоздились на полках, стопками лежали на полу, выглядывали из-под кресел. Среди них, словно экзотические цветы, пестрели химические пробирки, наполненные разноцветными жидкостями, и разбросанные по столу карты Лондона.
Эти карты были не просто географическими схемами; они были живыми свидетельствами наших расследований, испещрённые пометками: от рекомендаций лучших кафе с ароматным кофе и свежей выпечкой до точных указаний на места преступлений, где ещё недавно царил страх.
В нашей квартире, как всегда, господствовал особый аромат – смесь крепкого чая и кофе, сладкого шоколада, пыльных страниц старых книг и… лёгкого запаха подгоревших тостов.
– Опять?! – Соня приподняла свою изящную бровь, её взгляд, обычно полный иронии и остроумия, сейчас выражал лёгкое недоумение, когда она разглядывала чёрные, обугленные квадраты хлеба на тарелке. Её широкополая шляпа, которую она похоже носила даже во сне, слегка съехала набок, придавая ей вид загадочной дамы из старинного романа.
Я пожал плечами, отряхивая с рубахи мелкие чёрные крошки, словно пытаясь избавиться от улик своего кулинарного провала.
– Эксперимент. Добавил чуть-чуть корицы.
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, что я мог бы описать как смесь жалости и полного недоумения. Я, худой, как спичка, и обычно не склонный к кулинарным экспериментам, казался ей сейчас самым нелепым существом на свете.
– В тосты?
– Почему бы и нет? – я попытался придать своему голосу уверенности, но, кажется, это прозвучало скорее, как вызов. – Это же новый вкусовой опыт!
Она закатила глаза, этот жест был ей так свойственен, словно она была мастером этого движения и родилась прямо с ним. Держу пари, что, когда её достали прямо из утробы её матери, первым её движением было не махание руками, а именно закатывание глаз.
Но, несмотря на явное скептическое отношение, она все же отломила небольшой кусочек и, поднеся его к губам, тут же скривилась, словно попробовала на вкус горькую правду.
– Блеф! На вкус как обугленная корица! Это просто… уголь с привкусом специй! Фу!
– Ну, зато с характером! – ухмыльнулся я, чувствуя, как лёгкое смущение сменяется привычной бравадой.
Я взял чайник и начал разливать ароматный, дымящийся чай по нашим любимым кружкам, каждая из которых хранила свою историю. Соня поправила свою шляпу, её пальцы ловко скользнули по мягкой фетровой ткани. Она потянулась за сахарницей, её движения были грациозны и точны, как у опытной балерины.
– Ну что, англичанин, сегодня спасаем мир от пропавших котят? Или, может быть, от твоих потерянных носков, которые, как и всегда, окажутся под диваном или под твоей кроватью?
Она захихикала, откусывая кусочек от круассана с шоколадной начинкой. Я усмехнулся, отходя к окну.
– И если повезёт, то и от угонщиков велосипедов, – вздохнул я, глядя в окно.
Там, по мокрой улице, словно призрак времени, сновал мокрый от дождя кот. Его шерсть слиплась, а глаза блестели в тусклом свете словно два уголька. Он был таким же одиноким и потерянным, как и многие дела, которые мы брались распутывать.