Софья Сучкова (Soniagdy) – Возвращение чёрной розы (страница 4)
Половицы скрипели, словно вот-вот треснут и унесут в свой подпольный мир. Липкая паутина клеилась к нашим рукам, когда наши руки касались холодных перил.
Воздух здесь был густым, словно пропитанным воспоминаниями, и в нём чувствовался запах старых декораций, древесной гнили и… дорогого табака. Этот запах был странным, неуместным в этом месте, словно кто-то недавно курил здесь, наслаждаясь тишиной и одиночеством.
Капающая вода отбивала ритм моего сердцебиения: капля – удар, капля – удар. Словно часы, отсчитывающие последние минуты жизни.
Если бы стены умели говорить… Но они молчат. Они хранят свои тайны, свои истории.
Когда закрылся этот театр? Почему он закрылся? Что случилось? Эти вопросы висели в воздухе, немые свидетели прошлого, которое, казалось, не хотело отпускать это забытое место.
Я чувствовал, как по моей спине пробегает ещё один холодок, но на этот раз он был вызван не страхом, а предвкушением. Предвкушением того, что мы вот-вот раскроем ещё одну тайну, ещё одну ниточку, ведущую к Хартли, и к правде.
– Он здесь, – прошептал я.
Соня кивнула, не отрывая взгляда от сцены. Она чувствует его, даже не видя, как собачка чует угрозу. И тут зажглись прожекторы. Слепящий свет ударил в глаза, и я едва успел прикрыть их рукой. Из темноты раздался смех – низкий, бархатный, знакомый до мурашек.
– ¡Hola, mis queridos detectives!2
У меня заломило затылок.
«Нет… пожалуйста… только не ты…»
Он вышел из-за кулис, как призрак из прошлого, в идеально сидящем тёмно-синем костюме и безупречно завязанном галстуке с серебряной заколкой.
– Как я рад нашей новой встрече! – произнёс он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус, мельком поправляя растрёпанные волосы. Его голос звучал как мелодия, но в ней слышалась зловещая нота. На его пальце блеснул перстень с тёмным камнем – таким же тёмным, как и его душа.
Соня, стоявшая рядом, сжала кулаки так, что побелели костяшки. Её губы сжались в тонкую линию – гнев, который она не могла скрыть, насторожил меня. Почему она так реагирует? Из-за его возвращения? Или, может быть, из-за того, что он снова вмешивается в нашу жизнь?
– Мы не разделяем с тобой твой энтузиазм, – холодно ответила она, но в её голосе звучала не только неприязнь, но и страх.
Я чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает, как натянутая тетива лука. Хартли улыбнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который я помнил – это было как вспышка молнии в ясный день – мгновенное осознание того, что он способен на всё.
– Ay, Sonya3… Всегда такая прямолинейная. Мне нравится это! – произнёс он, делая плавный шаг вперёд. Свет прожекторов скользнул по его лицу, высветив густые, чёрные брови, которые казались ещё более угрюмым контрастом к его белоснежной рубашке. Блеск перстня в свете только добавил контраста, привлекая к себе внимание.
– Зачем ты здесь? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Я знал, что он может почувствовать слабость, как хищник, унюхивая страх своей жертвы. Я собрал все силы, чтобы не выдать себя, но внутри меня всё сжималось от напряжения.
– Разве не очевидно? – Он развёл руки, будто собирался обнять весь зал и нас двоих. В его жесте была какая-то театральность, которая вызывала у меня ни единой капли тепла, лишь отвращение. – Я соскучился!
– Врёшь! – резко сказала Соня, её голос звучал, как удар молота по наковальне. Я видел, как её глаза сверкнули, и это придавало ей силу. Она была готова к борьбе, но я знал, что Хартли – это не просто человек, это тень, которая может поглотить нас обоих.
Хартли замер, его лицо на мгновение стало каменным. Затем он медленно опустил руки, и в этом движении я уловил что-то угрожающее.
– Muy bien4. Ты права, – согласился он, доставая из кармана сигару. Закурил, и дым, выпущенный им, образовал кольца, которые растворялись в воздухе. Запах табака смешивался с чем-то сладким, и я в этот момент не мог избавиться от чувства, что он играет с огнём.
– Мне нужен мой кулон, – продолжил он после короткой паузы, его голос стал низким и хриплым, как будто он говорил о чём-то очень личном.