София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 9)
Дальнейший их маршрут пролегал через расположенные поблизости от городской площади лавки с призывно поскрипывающими на ржавых цепях вывесками. Им предстояло сделать кое-какие закупки к надвигающейся зиме, которые её муж обычно не доверял никому.
Но сегодня для местных лавочников выдался поистине неудачный день: так и не оправившийся от пережитого унижения барон нещадно придирался и к торговцам, и к товару, понося и тех, и других последними словами.
Анриетта испытывала неловкость из-за недостойных дворянина перепалок с лавочниками. Но вынуждена была безропотно следовать за мужем, хотя происшествие на паперти подкосило и крайне обессилило её.
Они переходили из лавки в лавку, провожаемые неприязненными взглядами, а то и откровенно оскорбительными репликами раздосадованных торговцев.
Разругавшись напоследок с продавцом пряностями, барон в крайней степени раздражения выскочил вон из его лавки, едва не сбив с ног очередного покупателя и оставив бедолагу-лавочника в полнейшем недоумении.
Да, день явно не заладился!
Так и не сделав толком нужных покупок, барон, в конце концов, махнул рукой, и они отправились прямиком на постоялый двор.
Во время поездок в Аррас они всегда сначала заезжали сюда, чтобы оставить карету, а после мессы обедали в трактире, занимавшем первый этаж. А однажды из-за непогоды даже остались здесь на ночлег.
На жестяной вывеске, висевшей над входом, было нарисовано блюдо, на котором красовалось нечто бесформенное. Это «нечто» изображало (правда, не очень убедительно!) возлежащего на блюде жареного гуся, источавшего струйки горячего пара. Во всяком случае, постоялый двор и трактир при нём так и назывались: «Гусь на золотом блюде».
Расположенный неподалёку от рыночной площади, трактир никогда не пустовал, по воскресеньям же здесь всегда было полным-полно народу. Здешняя публика, разношёрстная и, большей частью, невзыскательная ― торговцы, ремесленники, солдаты ― не отличалась особой респектабельностью. Поэтому хозяин «Гуся» всегда лично обслуживал барона с супругой ― пусть и не слишком щедрых, зато знатных гостей. Такое отношение льстило барону ― тут, в отличие от собора, можно было беспрепятственно раздуваться от важности.
Анриетту обычно тоже радовали посещения этого ничем не примечательного заведения, не блещущего чистотой и разнообразием блюд, зато имевшего несомненное достоинство ― умеренные цены. Эти посещения привносили в жизнь молодой женщины, пусть ненадолго, хоть какое-то подобие праздности.
Ей нравились сутолока трактира, деловитая суета вокруг огромного пылающего очага, от которого исходили дурманящие ароматы. Молодая баронесса с любопытством прислушивалась к чужим разговорам и по-детски смущалась, когда замечала откровенно любопытствующие взгляды незнакомых мужчин. А иногда сюда забредали гистрионы ― бродячие артисты, и здесь играла музыка, и тогда в большом зале было особенно шумно и весело.
Однако сегодня ничто больше не могло порадовать Анриетту. Барон всё никак не мог успокоиться. Только сейчас он обратил своё раздражение против жены. Она же вынуждена была, потупившись, терпеливо выслушивать нескончаемый поток незаслуженных упрёков и оскорблений.
Стараясь не привлекать внимания других посетителей, старик, брызгая слюной, шипел на бедную Анриетту: это она виновна в том, что над ним насмехаются!
– Да ещё кто?! ― кипятился барон. ― Эти ничтожные, невесть откуда взявшиеся выскочки, едва успевшие отхватить от новых господ титулы и богатства, позволяют себе задирать нос передо мной, чьи предки были в числе первых крестоносцев и склоняли головы только перед славными королями франков! И вообще, я ошибся, взяв Вас в жёны, понадеявшись, что Вы родите мне наследника. Мало того, что моему древнему роду грозит полное исчезновение, так теперь ещё из-за Вас я должен терпеть издёвки заносчивого Бургундца и его жалких лизоблюдов! И зачем только Вы полезли на глаза этому негодяю?!
Анриетта попыталась было робко оправдаться, объяснив, как попала в лапы приспешников герцога. Но это лишь подлило масла в огонь.
– Если бы Вы, мадам, не строили глазки кому ни попадя, то и не привлекли бы к себе внимание герцога. И он не стал бы тискать Вас на глазах у всех!