София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 10)
Удивительное дело! Чем хуже шли дела барона, тем больше становилось в его поведении спеси. Чем меньше оставалось у него поводов кичиться знатностью и богатством, тем чаще вымещал он раздражение на тех, кто находился в его власти. Вот и сейчас душившее его негодование в адрес герцога Филиппа и всех этих расфранчённых выскочек, готовых лизать пятки бургундцам, он обрушил на голову своей юной жены.
Анриетта чуть не плакала, выслушивая эти злобные нападки. Всё её естество восставало против такой вопиющей несправедливости: она-то в чём виновата?
Попало и трактирщику за нерасторопность. Хотя тот, вместе с двумя служанками, без устали носился от стола к столу, обслуживая многочисленных посетителей. Да ещё и успевал на ходу поколдовать возле огромного очага, на котором под пристальным надзором его румяной супруги одновременно жарились, запекались и варились с полдюжины разных яств.
Наконец, хозяин с извинениями подал беспокойному сеньору, грозившему насадить его самого на вертел, заказанные блюда и вино.
Злость удвоила аппетит барона. С жадностью набросился он на истекающего жиром каплуна и пирог с зайчатиной, запивая еду вином. Трактирщик, не в первый раз обслуживавший знатного гостя, специально для него запасался хорошо выдержанным местным вином, зная, что кувшин с популярным нынче благородным напитком, носившим ненавистное барону название «бургундское», мог полететь ему в голову.
А вот молодая жена барона, которую душили слёзы обиды, не притронулась даже к своему любимому паштету из гусиной печёнки, о чём потом, в дороге, очень и очень пожалела…
…Скрипучую колымагу снова сильно тряхнуло.
Ничего, осталось потерпеть совсем немного. Скоро они будут дома. Она перекусит и заберётся в свою постель.
Быть может, супруг, утомлённый дорогой и пережитым, не станет её беспокоить своим вниманием…
Она представила, как потянется, хрустя всеми косточками, а потом, свернувшись калачиком и зарывшись лицом в мягкий мех одеяла, позабудет обо всех неприятностях сегодняшнего дня…
Глава 2. Долг
С момента злополучной поездки в Аррас прошло несколько недель.
Осень властно вступила в свои права. Она заявляла о себе всё большим количеством пожухлых листьев, устилавших коченеющую землю; всё более короткими днями и долгими промозглыми вечерами.
В поместье с самого рассвета начиналась суматоха. Полевые работы давно завершились, поэтому и сервы, и домашняя прислуга могли заняться подготовкой к зиме. Кто-то заготавливал дрова и торф, кто-то чинил нуждавшиеся в ремонте постройки.
Во дворе истошно ревел скот. Запасались мясом. Воздух усадьбы пропитался запахом крови и дымом. Прямо посреди двора разделывали туши. Женщины ощипывали птицу. Ветер гонял по двору белые гусиные перья.
Часть мяса засаливали в бочках, трясясь над каждой щепоткой соли, которую в целях экономии смешивали с золой, остальное коптили. Сало вытапливали для светильников. Тут же, неподалёку, скоблили и дубили шкуры.
Одуревшие от обжорства собаки слонялись из угла в угол, лениво виляя хвостами, получив очередные обрезки птичьей требухи.
До самой темноты во дворе и за стенами усадьбы кипела работа. Десятки людей сновали туда-сюда, как муравьи в муравейнике, и постороннему взгляду трудно было бы уловить во всей этой суете какой-то определённый порядок.
А посреди этого непрерывного движения лёгким пёрышком носилась молодая баронесса, везде успевая, за всеми приглядывая. Ничто не должно было быть упущено, ведь потом упрёкам сеньора не будет конца.
Правда, у Анриетты была прекрасная помощница ― суровая немногословная Эльза. Немку много лет назад, ещё девчонкой, барон привёз из очередного военного похода. А теперь она исполняла в его доме обязанности экономки-ключницы.
При желании Анриетта вполне могла бы положиться на Эльзу, доверив ей все заботы. С опрятностью и педантичностью, столь характерными для представителей её народа и, похоже, впитываемыми с молоком матери, та ни одной мелочи не упустила бы из виду. Тем более, что до появления в доме барона молодой жены Эльза уже не один год самостоятельно управлялась с хозяйством. Но Анриетте нравилось сознавать себя хозяйкой, следить за порядком, давать распоряжения. Это придавало смысл её жизни. И надо отдать должное, ей это неплохо удавалось. Её вовсе не тяготили все эти хлопоты, не оставлявшие времени на скуку. Она ещё успеет пресытиться ничегонеделанием в бесконечно долгие зимние вечера!