София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 12)
Как и все в доме, молодая баронесса жила с оглядкой. Она старалась предусмотреть всё, чтобы не упустить какой-нибудь мелочи, которая могла бы спровоцировать ярость мужа. Причём боялась молодая женщина не только за себя, но и за совершенно беззащитную челядь.
И всё же, несмотря на изматывающее напряжение, Анриетте хотелось бы, чтобы день длился как можно дольше. Ведь другие, хотя бы ложась спать, имели возможность забыться. Она же и ночью не принадлежала себе…
Но однажды желанная ночь всё-таки наступила. Ночь, когда барон не явился в покои жены.
В ожидании неизбежного визита супруга Анриетта изо всех сил боролась со сном. Но как-то незаметно сон всё-таки сморил её.
Проснувшись уже глубокой ночью, она поначалу никак не могла сообразить, что же не так. А поняв, долго не решалась поверить в такое неожиданное везение. С жаром поблагодарила она Пресвятую Деву. Ей не хотелось сейчас думать о том, почему вдруг её муж отменил свой ежедневный, точнее, еженощный визит. Наверняка, неспроста, и после он непременно отыграется.
Но это будет после!
Пока же впервые за много дней юная баронесса заснула с улыбкой на губах.
Наутро, вопреки ожиданиям, барон выглядел спокойным и даже добродушным если такой эпитет вообще подходил старому брюзге. Почти любезно ответив на приветствие жены, он что совсем уж неслыханно! справился о её самочувствии!
Молодая женщина что-то растерянно пробормотала в ответ и поспешила занять своё место за столом.
Анриетта давно уже не видела мужа в столь благостном расположении духа и потому не знала, как ей лучше держаться ― сейчас хорошее настроение барона могло скорее встревожить, нежели порадовать. Украдкой поглядывала она в его сторону, ожидая подвоха.
Однако супруг с завидным аппетитом, на который, впрочем, и раньше не жаловался, поглощал завтрак, не браня и не дёргая, по своему обыкновению, слуг.
Когда же старик игриво хлопнул пониже спины проходившую мимо Эльзу, у его жены глаза округлились от изумления. Экономка, как всегда невозмутимая, и бровью не повела. Зато Анриетта была в шоке.
Вообще-то для неё не было секретом, что в молодости Эльза была возлюбленной барона. Но это было задолго до его женитьбы на Анриетте. Одна из служанок не преминула как-то поведать об этом молодой хозяйке, сообщив также, что у Эльзы даже был от хозяина ребёнок. Правда, младенец, едва появившись на свет, умер. Но за всё время, что Анриетта провела в доме мужа, она никогда не замечала с его стороны каких бы то ни было вольностей в адрес его бывшей пассии.
Ей казалось, что барону вообще не свойственны человеческие слабости. И тут вдруг такое!
Теряясь в догадках о причинах столь разительных перемен в поведении супруга, Анриетта не знала, что и думать, ― то ли вздохнуть с облегчением, то ли насторожиться и ждать грозы?
«Нет, похоже, Господь всё же услышал мои молитвы: и он успокоился. И, слава Богу! Давно пора! Ну, в самом деле, сколько можно изводить себя из-за насмешек герцога? ― рассуждала молодая женщина, отправляя в рот кусочки сыра, которые машинально отламывала от ломтика, лежавшего на тарелке. ― Как-никак, герцог ― полновластный господин в Артуа, да и во всей Франции. Стало быть, сила всегда будет на его стороне. Ну, а то, что шутки его зашли чересчур далеко, так ведь на то он и сеньор, чтобы поступать в соответствии со своими желаниями и капризами. Это же естественно! Конечно, никому не понравится подобное выслушивать. Так что же? Всё равно герцог не станет считаться с такими, как мы. Так что, как ни поверни, ничего другого не остаётся ― только смириться!»
Для Анриетты такое положение дел было столь же непреложным, как и то, что её собственная участь ― быть покорной мужу. Ей даже в голову не приходило задаться вопросом: как же так, неужели, такой порядок, и в самом деле, угоден всемилостивому и справедливому Богу ― с одной стороны, вседозволенность власть имущих, с другой, ― безответность тех, кто от них зависит?
Страх и покорность являлись неотъемлемой частью их существования, пронизывая все клетки общества, снизу и до самого верха. Какое значение имели чьи-то там чувства, если мало чего стоила сама человеческая жизнь?!