София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 8)
За вымученной улыбкой узких бескровных губ барона угадывалось кипевшее в нём бешенство. Чёрт побери! он вынужден терпеть этот поток беспощадных насмешек! Разве в прежние времена кто-либо дерзнул бы проявить по отношению к нему подобную вольность? Да он разорвал бы насмешника голыми руками! На худой конец, у обиженного всегда оставалось право жаловаться королю. Ведь его предки получили баронскую корону и земли из рук одного из Каролингов и с тех пор неизменно пользовались покровительством французских королей.
Но времена изменились. Кому жаловаться? Король Карл VI, психически больной и слабовольный, унаследовав от предшественников нескончаемую войну с англичанами, не только лишился значительной части подвластных короне земель, но и находился под полным контролем своего дяди. Власть герцога Бургундского почти беспредельна. Что для него гордость какого-то почти разорившегося барона, сохранявшего преданность прежним властителям?! Здесь он ― и царь, и бог, и судья, и палач!
Ничуть не тронутый смятением молодой баронессы и демонстративно не замечая едва сдерживаемой ярости её супруга, герцог снова перешёл на доверительный тон, как будто они были здесь совершенно одни:
– Ваша милость, дорогой барон, ваш сюзерен денно и нощно печётся о благополучии своего народа. Разве не достаточно всех этих бесконечных напастей, обрушившихся на наш многострадальный край? Подумать только, на скольких славных гербах потускнела позолота! Не приведи Господь, снова война, и наше Артуа совсем обезлюдеет, ― герцог сокрушённо вздохнул. ― Как можно, право, оставаться равнодушным, видя, что может зачахнуть один из самых древних и славных родов нашего графства?! Так что с нетерпением жду, мы все ждём! пополнения в вашем семействе. Нельзя допустить, чтобы такая роскошная нива оставалась незасеянной!
Произнося эти слова, он, не выпуская руки Анриетты, чуть отстранился, чтобы окинуть оценивающим взглядом её фигурку ― всю, с ног до головы. Потом повернулся к своей свите, с готовностью отозвавшейся на его скабрёзность взрывом смеха.
Это было уже слишком! Молодая женщина выдернула локоть и бросилась к мужу, пытаясь укрыться за его широкой спиной.
Филипп хохотал вместе со всеми, откинувшись назад и придерживая руками живот.
Барон, до сих пор молча сносивший издёвки, при последнем оскорблении расправил сгорбленные годами плечи. Казалось, ещё мгновение, и он бросится на обидчика с кулаками.
К счастью, сеньору, похоже, уже наскучило потешаться над своими жертвами. Одарив их на прощание небрежным кивком головы, он спустился с лестницы и направился к карете, которая уже давно поджидала его.
За ним, словно гусята за гусыней, потянулась его шумная пёстрая свита, мгновенно потеряв интерес к барону и его супруге.
Как только их мучители удалились, барон, даже не взглянув на жену, которую всё ещё била дрожь, развернулся и двинулся в противоположную сторону. Пережитое унижение подгоняло его.
Анриетта едва поспевала за мужем, лавируя в толпе, растекавшейся от собора в разных направлениях.
Миновав пару кривых переулков, они направились к группке людей, одетых бедно даже для простолюдинов.
Это были их сервы4. Трое-четверо слуг всегда сопровождали хозяев в город в качестве и свиты, и охраны на небезопасных дорогах, а теперь, после мессы, топтались условленном месте в ожидании дальнейших распоряжений.
Слава Богу, сервы находились достаточно далеко и не стали свидетелями позора их господина! Иначе им бы точно не поздоровилось!
Впрочем, барон не удержался и сорвал-таки распиравший его гнев на первом же, кто подвернулся под руку, наградив его парочкой увесистых тумаков за то, что тот недостаточно почтительно, как ему показалось, ответил хозяину. Остальные съёжились от страха.
Выпустив пар, барон отпустил, наконец, своих людей, велев им к положенному времени собраться на постоялом дворе, где они оставили карету.
Низко поклонившись, люди поспешили убраться подальше от гневных хозяйских глаз, чтобы прокутить в ближайшем кабачке несколько мелких монет, которые каждый из них бережно хранил для такого случая. Один из слуг, правда, остался сопровождать господ.