София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 28)
– Да пошевеливайся же ты, ублюдок чёртов!
Молодая женщина приподнялась, опираясь на локоть, и уже собиралась, было, снять повязку, но костлявая рука сжала её запястье, пригвоздив к постели.
– Лежите смирно, мадам, ― прохрипел барон. ― А ты, мразь, убирайся отсюда прочь! Да поживей!
Послышались торопливые спотыкающиеся шаги. Заскрипела дверь.
В тот же миг узловатые пальцы жадно и нетерпеливо завладели телом Анриетты. Лицо обдало смрадным дыханием.
Однако и на этот раз усилия жалкой дряблой плоти оказались тщетными. Распалённый представшим перед глазами зрелищем, которое он сам и устроил, её супруг теперь бессильно барахтался на её безучастном теле. Возбуждение, ненадолго охватившее его, испарилось бесследно, не оставив ни малейшей надежды на то, что ему удастся-таки довести дело до конца.
В бешенстве барон наотмашь ударил жену.
Как всё до боли знакомо!
Молодая женщина сжалась, не смея шевельнуться. Муж, чертыхаясь, брызгая слюной, яростно хлестал её по лицу, по груди ― куда придётся. Она же, с покорностью забитого животного, затаив дыхание, терпела, ожидая, пока он выплеснет свою злость и, наконец, успокоится.
Изрыгнув напоследок в лицо жене грязное оскорбление, барон нетвёрдой походкой бросился к двери.
Истерзанная и совершенно обессиленная, Анриетта стянула с головы повязку и с трудом перевернулась на живот. Зарывшись избитым лицом в мягкий тёплый мех, она разрыдалась…
К завтраку молодая баронесса не вышла.
Как ни странно, никто её не беспокоил, не пытался будить. Когда же она, наконец, спустилась вниз, было уже далеко за полдень.
Супруги встретились холодно и сдержанно, избегали смотреть друг на друга. Никто из них ни словом не обмолвился о том, что произошло ночью.
Служанки, сталкиваясь с хозяйкой, отводили глаза, делая вид, что не замечают следы побоев на её лице. За обедом Анриетта несколько раз ловила сочувствующий взгляд девушки, прислуживавшей за столом. Но её это не слишком волновало ― она ведь не в первый раз ходила с синяками. Правда, так сильно муж её ещё не истязал.
Превозмогая боль, молодая женщина заставила себя проглотить несколько кусочков жаркого. Разбитые губы распухли, малейшее движение отзывалось болью во всём теле. Но меньше всего ей хотелось сейчас привлекать к себе внимание барона.
В тягостном молчании обед подошёл к концу. Супруги поднялись из-за стола, и Анриетта уже собиралась покинуть зал, когда резкий голос барона остановил её:
– Вечером будьте готовы, мадам!
Молодая женщина обернулась, с тоской взглянув на своего мучителя.
– Может, не стоит? ― взмолилась она. ― Заклинаю Вас всеми святыми! Видит Бог, Ваша милость, это ― плохая затея!
– Вашего мнения не спрашивают! ― рявкнул барон в ответ и небрежно махнул рукой, выпроваживая её.
В этот день Анриетта больше не выходила из своей комнаты, даже на ужин.
Сгущались сумерки. С приближением ночи нарастало и её волнение. Она не была уверена, что сможет вторично пройти через то же самое.
Молодая женщина опустилась на колени возле кровати, чтобы помолиться. Она отмаливала и свой грядущий грех, и ненависть к мучителю, и просила о ребёнке, появление которого положило бы конец её мучениям и унижению.
В таком состоянии и застал её старый барон ― коленопреклонённой, глубоко погружённой в молитву.
Приход мужа вернул Анриетту из молитвенной отрешённости на грешную землю. Но молитва вдохнула в неё силы, и она почти спокойно встретила вошедшего.
Молодая женщина не без отвращения проглотила новую порцию чудодейственного снадобья. Быстро, насколько позволяло ноющее от побоев тело, разделась. На этот раз она не колебалась (какой смысл церемониться, если её насильник всё равно ничего не видит?) и спокойно освободилась от котты. Она предусмотрительно позаботилась, чтобы в комнате было жарко натоплено.
Оставшись в шемизе ― длинной нижней льняной рубашке без рукавов, она подчёркнуто тщательно завязала глаза и легла в постель.
А дальше всё повторилось в точности, как накануне: скрип двери, те же неуверенные шаги слепца, шорох снимаемой одежды и потрескивание поленьев в очаге. Только сегодня человек, которого привёл её муж, вёл себя куда смелей. Видимо, вчерашняя неудача, а, может, и выволочка от хозяина подстегнули его решимость.