София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 27)
«Так, успокойся! Не думать об этом! Скоро, скоро всё кончится…»
Чтобы хоть как-то отвлечься от унизительных ощущений, Анриетта прислушалась: что там барон?
Она слышала его хрипловатое дыхание. Буквально физически ощутила устремлённый на них взгляд.
«Ну, раз Вы, Ваша милость, решили дать мною попользоваться, как скотиной, что ж, глядите! Вы сами этого хотели! Глядите же! Ну, и как Вам нравится то, что Вы видите?!»
Анриетта почувствовала злорадное удовлетворение, как будто то, что сейчас переживал её благоверный, было важнее того, что происходило с ней самой.
Злорадство придало ей силы. Она повернулась к незнакомцу. Терпкий мужской запах сразу стал резче. Крепкие руки тут же сграбастали её, тяжёлое тело навалилось сверху, вдавив в постель.
Анриетту вновь охватила паника. Инстинктивно упёршись обеими руками ему в грудь, она попыталась оттолкнуть насильника, но встретила мощное сопротивление.
Отпор женщины, уже очутившейся в его руках, похоже, лишь подстегнул незнакомца. Неловкость и нерешительность первых минут уступили место нарастающему возбуждению. Он резко рванул вверх подол платья. Шершавые ладони впились в обнажённые бёдра, причинив боль.
Молодая женщина содрогнулась и рефлекторно стиснула ноги.
Но сознание того, что на неё устремлён взгляд барона, придало ей сил.
«Вы сами хотели этого, сами!» ― это была решимость отчаяния.
Страх и волнение куда-то исчезли. Собрав волю в кулак, она прекратила сопротивляться.
«По крайней мере, этот ― не такой охлявший, как мой муженёк!» ― ни с того, ни с сего подумалось ей.
Почувствовав, что она расслабилась, руки, сжимавшие её бёдра, тоже ослабили хватку.
«Небось, этот мужлан вне себя от радости, что его удостоили такой неслыханной чести! Представляю, как его будет распирать желание похвастать, как он тискал собственную хозяйку! Господи, скорей бы уже!»
Словно услышав её мысли, мужчина принялся развязывать верёвку, поддерживающую штаны. Когда он возился, приспуская их, его голова прижалась к лицу молодой женщины. Анриетта почувствовала прикосновение чего-то грубого, шероховатого.
Это ещё что такое? Любопытство пересилило отвращение ― не удержавшись, она потрогала нечто, покрывавшее голову незнакомца. Это был мешок из грубой дерюги, полностью скрывавший и лицо, и волосы. Мешок был затянут вокруг шеи.
«Да-а, мой предусмотрительный муженёк позаботился обо всем!» ― с горькой иронией усмехнулась Анриетта.
– Эй-эй, ну-ка, прочь руки! ― прикрикнул на неё цербер, от цепкого взора которого не укрылось движение жены.
Барон действительно предусмотрел всё! Она не только не могла видеть навязанного ей любовника, но даже ощупью не смогла бы узнать его.
Одёргивая руку, она задела то место, где под мешковиной угадывалась нижняя часть лица незнакомца. Оказалось, в районе рта и носа было небольшое отверстие ― видимо, чтобы его носитель мог дышать. Ладонь даже скользнула по его губам.
От её прикосновения мужчина неожиданно вздрогнул, пальцы снова впились в её бёдра. Анриетте показалась странной такая реакция на невинное, вроде бы, прикосновение. А вот боль, которую он ей при этом причинил, она восприняла как-то совершенно отстранённо.
Она вообще с каждой минутой чувствовала себя всё более отстранённой от собственного тела и предпочла бы больше не терзаться сомнениями и не думать ни о чём. Ей хотелось одного: чтобы всё, наконец, осталось позади. Однако рассудок с навязчивой остротой и, в то же время, как бы со стороны фиксировал не только каждое движение мужчины, но и её собственные ощущения.
Дыхание мужчины становилось более тяжёлым. Внезапно он раздвинул коленом её стиснутые ноги и навалился на неё всей своей тяжестью.
Анриетта судорожно вдохнула и изо всех сил зажмурила глаза, будто они у неё и так не были завязаны.
Тело замерло в ожидании…
– Прочь! Ступай прочь! ― раздалось вдруг прямо над головой рычание барона.
Невидимая сила сорвала с неё тяжёлое тело.
– Вон! Убирайся вон, скотина! Вон!!!
Анриетта слышала неуклюжую возню незнакомца, торопливо пытавшегося справиться с одеждой.