София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 26)
Увидев, что жена безропотно ждёт, барон хотел, было, что-то сказать, но, видимо, передумал. На одно короткое мгновение могло показаться, что на лице старика промелькнула тень сомнения. Но… даже, если так, то ему удалось быстро справиться с непрошеной слабостью.
Нетерпеливым жестом барон протянул жене повязку. Повинуясь молчаливому приказу, Анриетта демонстративно тщательно завязала глаза. Руки её при этом предательски дрожали.
Наконец, завершив все приготовления, она замерла, вытянувшись в струнку, сидя на краю постели.
Она слышала, как муж резко задул фитиль масляной лампы, затем крикнул в сторону двери:
– Эй, ты там, заходи, чёрт бы тебя побрал!
Теперь комнату освещали только пляшущие блики от пламени очага. Но это не имело значения: всё равно она была совершенно слепа. Однако, слепота, а ещё волнение и невыносимое ожидание обострили все её чувства. Слух улавливал даже лёгкое потрескивание горящих поленьев, настолько привычное, что в повседневной жизни она его попросту не замечала.
Снова заскрипела дверь, пропуская в комнату ещё одного участника этого дьявольского фарса. Анриетта напряжённо вслушивалась в незнакомые шаги, надеясь получить разгадку мучительной неизвестности.
Шаги были тяжёлые и какие-то неровные, спотыкающиеся, будто у пьяного. Возможно, у вошедшего тоже были завязаны глаза…
Анриетта напряглась ещё больше, так, что заныли стиснутые зубы.
Она слышала, как что-то упало на пол ― наверное, куртка или что-то из одежды. Кто-то неуклюже присел на кровать так близко от неё, что чувствовалось даже тепло, исходящее от чужого тела. Юная баронесса непроизвольно отвернулась и чуть отодвинулась. Пальцы судорожно вцепились в густой мех одеяла.
Несколько секунд в комнате висела гнетущая тишина.
Когда чужая рука легла ей на колено, Анриетта вздрогнула от неожиданности и так резко отшатнулась, что едва не свалилась с высокой кровати. Её охватила паника. Вплоть до этого самого мгновения, вопреки очевидному, она, похоже, надеялась, что свершится какое-нибудь чудо, которое помешает осуществлению абсурдной затеи, порождённой нездоровой фантазией выжившего из ума старика. Только с прикосновением чужой руки, словно заявившей на неё свои права, Анриетта, наконец, осознала, нутром ощутила отвратительную реальность того, что с ней сейчас будут делать. Её рука непроизвольно дёрнулась, чтобы сорвать повязку. Но не успела ― запястье грубо сдавила всё ещё крепкая ладонь мужа.
– Но-но! ― в его голосе звучала неприкрытая угроза.
Чуда не случилось. Она вынуждена исполнить волю своего господина. Она обещала…
– Ну, давайте же! Чего вы тянете? ― в отчаянии воскликнула Анриетта, обращаясь, то ли к мужу, то ли к его сообщнику, сидевшему рядом. Она больше не могла выносить это тягостное ожидание.
– Ну, ты, поганец! Пош-ш-шевеливайся! ― тут же отозвался барон.
Чужая рука снова легла на колено, двинулась выше по бедру.
«Будь, что будет! Я больше не шелохнусь. Ни за что!» ― руки сами судорожно сжались в кулаки.
Мгновение мужская ладонь оставалась неподвижной, словно её хозяин набирался решимости. Наконец, решившись, он обеими руками схватил свою госпожу за плечи и опрокинул на постель.
Ноздри уловили запах мужского пота.
Анриетта брезгливо отвернулась.
Его руки были сильными и горячими, это чувствовалось даже через ткань платья. В то же время, их прикосновение было не таким уж и грубым ― скорее, человек просто послушно следовал приказу сеньора.
Зубы молодой женщины выбивали дробь.
Осмелевшие руки неловко ткнулись ей в живот, тронули в одном, другом месте, видимо, чтобы понять, что на ней надето.
Теперь уже не осталось сомнений: у него действительно завязаны глаза.
Как ни странно, эта догадка принесла Анриетте некоторое облегчение ― хотя бы глазеть на неё не будет…
Раз уж этого всё равно не избежать, нужно, чтобы этот нелепый кошмар поскорее закончился.
Анриетта схватила незнакомца за руку и нетерпеливо подтолкнула её вниз. Мужчина словно только и ждал разрешения. Подол платья пополз вверх. Вместе с тканью поползла вверх дрожь.
Ещё немного, и задранное платье оголит низ живота.
Как бы Анриетта ни хорохорилась, всё равно оказалась к этому не готова. Она напряглась до предела. Казалось, ещё немного, и жилы порвутся от перенатяжения.