София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 24)

– Ну? ― переспросил барон, выжидающе уставившись на жену холодным немигающим взглядом.

Жирная от соуса нижняя губа недовольно оттопырилась. На дряблой шее пульсировала напряжённая жилка.

– Д-да, Ваша милость, ― наконец, выдавила из себя Анриетта.

Она всё же сумела взять себя в руки. В ней вдруг заговорила дворянская кровь. Горделиво вздёрнув голову, юная баронесса с вызовом посмотрела прямо в глаза своему мучителю.

– Я исполню Ваше желание, ― Анриетта сделала заметное ударение на слове «ваше».

Отчаянная решимость зажгла румянец на нежных щеках. Она с ненавистью и брезгливостью сверлила взглядом выцветшие глаза барона. В эту минуту Анриетта выглядела, как королева, вынужденная подписать капитуляцию, но не утратившая, при этом, своего царственного величия.

Такой барон видел жену впервые. Он не выдержал и отвёл взгляд.

Повисла неловкая пауза.

– Что ж, Вы приняли верное решение, душечка, ― в тоне, каким супруг, наконец, обратился к ней, вкрадчиво звучали примирительные нотки.

Анриетта не ответила, всем своим видом выражая неприкрытое презрение.

– Раз так, мадам, не станем откладывать. Будьте готовы сегодня ночью.

Сердце Анриетты оборвалось. Где-то в глубине души, видимо, всё же теплилась надежда, что всё это не может происходить на самом деле, и в какой-то момент весь этот кошмар кончится.

Однако ЭТО всё же произойдёт. Сегодня ночью…

Несчастная изо всех сил старалась сохранять внешнее спокойствие.

– Могу я хотя бы поинтересоваться, кто… ― голос её предательски дрогнул, ― кто этот… этот человек?

– Нет! ― отрезал барон.

Анриетта с недоумением уставилась на мужа:

«Как? Он что, даже не хочет сказать, кого я должна пустить в свою постель, от кого должна понести ребёнка?»

– Вам незачем знать это, мадам. Вы даже не увидите его лица, ― улыбка старика была сардонической.

И без того большие глаза Анриетты расширились до предела.

– Но, как же…? ― попыталась, было, возразить она, но барон оборвал её на полуслове.

– Вам незачем знать это, ― раздражённо повторил он. ― Чтобы не лезли в голову всякие глупости. Для Вас, как и для всех вокруг, отец ребёнка ― я! Слышите? Я!!! И никто другой! Надеюсь, это Вам понятно?

Это было уже слишком!

Анриетта потрясённо молчала.

Хотя, не всё ли равно, кто это будет? Если её используют, как скотину, то и вести она себя должна соответственно. Корову, курицу ведь не спрашивают, хочет ли она попасть в те или иные руки! А так, пожалуй, даже лучше. Она ― скотина. Скотина! А скотина не может совершить грех…

Барон бесстрастно наблюдал за внутренней борьбой, происходившей в душе молодой женщины, отражаясь на её живом лице. Увидев, что покорность судьбе вытесняет все другие чувства, он с нарочитым участием обратился к ней:

– В одном могу заверить Вас, мадам, что мой выбор не так уж плох. Я не стал бы подсовывать Вам ни кривого, ни косого. И, как-никак, в нём течёт благородная кровь. Так что, не стоит задаваться ненужными вопросами. Просто вообразите, что на его месте ― я, ― барон гаденько хихикнул. ― Только хочу предупредить, ― в его голосе вновь зазвучали металлические нотки, ― если Вы посмеете хоть единой душе проговориться, я предам вас суду, как прелюбодейку.

– Вы бы лучше беспокоились о том, чтобы не проболтался тот… тот человек, ― огрызнулась Анриетта.

– Думаю, я сумею убедить его не болтать, мадам, будьте спокойны!

Но Анриетте было уже всё равно. Она налила себе полный кубок неразбавленного вина и залпом выпила, не замечая, что струйка красной, как кровь, жидкости ползёт по подбородку, стекая за воротник.