София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 21)
Она повторяла эти слова, как заклинание, словно пыталась воздвигнуть из них стену, которой могла бы отгородиться от ужасающей действительности.
– А Вас никто и не спрашивает! ― отрезал барон.
Он чувствовал себя хозяином положения. За своё унижение он теперь отыгрывался, упиваясь своей безграничной над нею властью.
– По-видимому, Вы запамятовали, мадам, что являетесь моей собственностью? Так вот, Вы будете делать всё, что я велю! Всё!!! Слышите? А не то…
Он не договорил, но Анриетта и без того достаточно хорошо усвоила, на что способен её супруг в гневе.
– Всё! Вы утомили меня. Ступайте к себе и молитесь, чтобы Господь помог Вам поскорей исполнить свой долг перед славным родом, к которому Вам выпала честь принадлежать. И не забывайте: именно для этого я взял Вас, нищенку, в жёны! Я извещу Вас, когда Вы должны быть готовы. А теперь ступайте, ― уже с нескрываемым раздражением махнул он рукой, ― я не желаю больше Вас видеть!
Анриетта сжала пальцами виски, пытаясь унять бешеную пульсацию крови, и, пошатываясь, покинула залу, направляясь наверх.
Невозможно передать охватившее её смятение. Разве в такое можно было поверить? Муж, данный ей Богом, сам, по своей воле! принуждает её к отвратительному греху, к прелюбодеянию! И это тот, кто держал её взаперти на протяжении всего замужества, сторожевым псом следя за каждым её шагом?! Разве не он закрыл двери своего дома для гостей и подозрительно косился на любого, кто, как ему казалось, бросает на его жену фривольные взгляды, будь-то на улице, в харчевне или в храме?! И вот теперь он сам отдаёт её другому, собирается использовать её, свою жену, баронессу(!!!), как племенную кобылу на расплод?!
Анриетта задыхалась от возмущения, стыда и собственного бессилия.
Как и всякая девушка благородных кровей, она была воспитана в христианских традициях понимания добродетели.
О, лицемерное противоречивое время, пронизанное фанатичным благочестием одних и грубыми животными инстинктами других! Благородство происхождения вполне уживалось с самыми примитивными сторонами человеческого бытия. Хозяева родовых замков и их слуги, люди и домашние животные жили бок о бок, зачинались, рождались, трудились и умирали на глазах у всех. И не было, да и не могло быть, тайн в этой единой для всех повседневности. В ней жили, с ней срастались кожей, как с одеждой, которую донашивали до дыр, не замечая её ветхости и убогости. С малых лет обитатели поместий, будь-то господские отпрыски или сопливые золотушные ребятишки самого жалкого из сервов, узнавали жизнь во всех её проявлениях. Они рано начинали вкушать её тяготы и примитивные радости, не особо мучаясь дилеммой: хорошо это или плохо? Слава Богу, всегда находился тот, кто решал за тебя, что для тебя хорошо, а что ― нет: отец, священник, муж, сеньор…
И только к благородным девицам было особое отношение и особые требования.
Это девчонки-простолюдинки, едва достигнув двенадцати-тринадцати лет, а то и раньше, заваливались где-нибудь на сеновале со своими сверстниками или ублажали в постели хозяина, с незапамятных времён сохранявшего «право первой ночи». А дворянские дочери обязаны были беречь свой «бутон юности и невинности», как называли трубадуры главное их сокровище. Целомудренность их ценилась, была капиталом, достоянием семьи, их непорочность ревностно оберегалась до того самого порога, за которым начиналась семейная жизнь. А там уже на пост защиты целомудрия заступал супруг, получавший у алтаря в собственность и тело, и помыслы, и душу своей избранницы.
Анриетту, несмотря на бедность её семьи, воспитывали, как и подобает женщине её положения. Она хорошо усвоила свои права коих было не так уж и много, но и что гораздо важнее! свои обязанности. В их числе, после, конечно же, почитания Бога, на первом месте стояли послушание мужу и супружеская верность.
Главная добродетель замужней дамы ― её… добродетель! Долг жены ― беречь незапятнанной свою честь и честь супруга, свято соблюдая завет Всевышнего: «Не прелюбодействуй!»
И вот теперь её супруг, которому она благословлена родителями и Господом, сам принуждает её к супружеской неверности! Отдаёт её какому-то слуге, серву, пусть даже с каплей благородной крови в жилах! Отдаёт, как простую служанку, как безгласную рабыню …