София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 20)

Если бы молния ударила в кресло, и муж её взвился столбом пламени, это, наверное, потрясло бы Анриетту меньше, чем то, что она услышала.

Рот её приоткрылся. С губ, казалось, вот-вот сорвётся вопрос. Но она так и не издала ни звука, только, как рыба, вытащенная из воды, хватала ртом воздух.

Сообщив своё безумное решение, барон, наконец, прервал созерцание пламени и перевёл взгляд на оцепеневшую у его ног молодую женщину. Его узкие губы искривились в змеиной улыбке.

– Вы, конечно же, подумали, что я собираюсь сделать его своим наследником? ― он скрипуче засмеялся. ― Но этого не будет. Нет! Чтобы это ничтожество представляло один из славнейших родов? Никогда!!! Я сам воспитаю того, кто будет достоин называться моим именем! Это должен быть МОЙ сын!

В гробовой тишине Анриетте казалось, что слышно биение её сердца.

– Надеюсь, мадам, ― продолжил барон после небольшой паузы, ― излишне напоминать Вам, что всё должно держаться в тайне? Строжайшей тайне!!! ― он сделал особый акцент на слове «строжайшей».

– То есть, к-к-как это ― родить? ― смогла, наконец, несколько запоздало выдавить из себя потрясённая Анриетта.

– Как, как?!! ― барон начал выходить из себя: слишком уж затягивалось это её непонимание. ― Как все рожают! Будете рожать до тех пор, пока не родите мне наследника! Сына! Слышите?! Мне нужен сын!

– Но это… невозможно!!!

Анриетта отказывалась поверить в реальность происходящего.

– Почему же это невозможно?! Оч-чень, оч-чень даже возможно! В его жилах течёт кровь моего рода! А вот вас, душечка, я и взял только лишь потому, что семейство ваше отличается отменной плодовитостью. Иначе грош цена была бы вам с вашим «роскошным приданым»! Господу угодно было лишить меня мужской силы, но я не допущу, чтобы мой род угас. Не допущу! Слышите?!

В голосе барона послышались истерические нотки. Издевательский поначалу тон, в котором насмешка сплелась с бессильной яростью и стыдом за своё вынужденное унижение, едва не сорвался на визг.

Но он быстро взял себя в руки, спрятавшись за спасительным сарказмом:

– А что, собственно, Вас так беспокоит, мадам? Вас же оплодотворит человек, в котором течёт самая, что ни на есть, благородная кровь!

Комната поплыла перед глазами молодой женщины. Страх и отвращение объяли всё её существо.

Да её муж попросту выжил из ума! То, что он требует от неё, ― чудовищно и омерзительно! Не может же он, в самом деле, предлагать ей это всерьёз?!

Анриетта попыталась заглянуть в глаза барона, надеясь уловить в них хоть какой-то намёк на то, что он шутит.

А, может, он просто испытывает её?

Внезапно, совершенно неожиданно для себя, Анриетта осознала, как несчастен этот старый уставший человек. С потрясшей её очевидностью она буквально нутром почувствовала, каких усилий стоило ему, надменному гордецу, прийти к подобному решению. И, невзирая на собственные обиды и бесконечные унижения, острая жалость пронзила ей сердце.

Да ведь он же просто нуждается в сострадании! Может, сострадание ― это как раз то, что может смягчить его?

Руки сами собой сложились в молитвенный жест, обращённый к мужу, взывая к его благоразумию:

– Не может быть, Ваша милость, чтобы Вы, и в самом деле, решили сделать такое! Вы же ― благородный человек! Вы говорите это просто от отчаяния!

– Дело ― решённое, мадам! ― барон с усилием выпрямил негнущуюся спину. ― Вы принесёте мне сына или я вышвырну вас вон!

– Но я не стану этого делать! ― вскричала Анриетта, впервые за годы супружества повысив голос. ― Я ― Ваша супруга перед Богом и людьми! Это же грех!!!

– Аврааму Бог простил, ― ледяным тоном возразил барон, ― и нам простит! Это ― куда меньший грех, чем позволить прерваться благородному роду. Так что, это прегрешение Господь уж как-нибудь стерпит!

Анриетта нашла, наконец, в себе силы, чтобы подняться.

Потревоженный пёс недовольно заворчал.

Будь здесь в этот момент художник, в молодой женщине с пылающим от жара и гнева лицом, разметавшимися по плечам медными волосами, в отблесках пламени казавшимися огненными, он увидел бы прекрасную языческую богиню.

– Нет! Я не могу, понимаете! И не стану! Ни за что, ни за что! Ни за что!