София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 18)
Не меньший ужас внушала «чёрная смерть» ― вездесущая чума. Неизменная спутница войны, она вползала в дома тихо и незаметно, но опустошала почище войны и мародёров.
Даже Церковь, главная опора и убежище страждущих, не давала вожделенного утешения. Служители Божьи не скупились на мрачные краски, живописуя картины грядущего уже в ближайшее время Страшного Суда и ужасы ожидающих грешников адских мук. И без того запуганным людям без устали твердили, что война и чума ― это кара за их грехи.
В страхе озираясь по сторонам, люди шептались об очередном процессе инквизиции, зловещая неумолимая тень которой распростёрлась над Божьим миром. Беспредельная власть инквизиторов, данная им самим Господом Иисусом во всяком случае, так утверждала Церковь!, священна! Ведь инквизиция борется с врагами веры, с приспешниками Дьявола, заслуживающими, конечно же, самой жестокой кары. Дьявол хитёр и непредсказуем, он проникает в любые щели, подкарауливает свои жертвы за каждым углом, даже в их собственной постели. Анриетта, конечно же, ― добрая христианка, но Дьявол подчас расставляет такие ловушки, что можно попасть в них и, не желая того. Потому-то «псы Господни»6 в любую минуту могли постучать и в твою дверь…
Почему же, спрашивала себя Анриетта, даже самые близкие люди оказываются порой свирепей чумы, безжалостней бандитов, суровей инквизиции? Разве слугу, нечаянно испачкавшего сапоги хозяина навозом, или конюха, по недосмотру которого сгорело несколько охапок соломы, следует наказывать так же жестоко, как проклятых еретиков или отвратительных ведьм, продавших Дьяволу свои бессмертные души?
А как же милосердие, к которому призывает Господь?! Наверняка, сердца Господа Иисуса и Матери Божьей там, на небе, обливаются такими же горючими слезами, как и её сердце?
Печальными нарисованными глазами смотрело на Анриетту деревянное изваяние.
«Неужто, никто и ничто не в силах смягчить лютый нрав моего мужа? Разве что, чудо. Или же…» ― Анриетта испуганно перекрестилась, ужаснувшись собственным мыслям.
Нет, она не станет желать мужу смерти ― это грех, большой грех! Но ведь когда-нибудь всё должно будет кончиться! Конечно, всё в руках Божьих, но барон ― старик… Когда-нибудь ведь придёт конец её мучениям?
Хотя, кто знает?! Несмотря на возраст и нараставшую немощь, барон казался ей таким живучим! И куда выносливей многих своих сервов.
Анриетта снова попросила у Бога прощения, ведь подобные мысли уже не в первый раз посещали её…
Работы по подготовке к зиме в целом были завершены. Дни становились короче и холодней. Затяжные дожди иногда по несколько дней не позволяли высунуть без надобности нос во двор. Люди большую часть времени отсыпались, согреваясь в своих углах после привычных каждодневных хлопот. Жизнь как будто замедлилась. Всё вокруг ― и природа, и люди, и животные понуро ожидали прихода зимы, которая на пять долгих месяцев установит свои суровые законы.
И она наступила. И, как всегда, совершенно неожиданно. Просто однажды утром люди встали и увидели покрытый тонким белым ковром двор. Снежное безбрежье полей за стенами усадьбы преобразило ещё вчера унылый серо-чёрный пейзаж.
Первые зимние дни принесли ощущение чистоты и обновления. Жизнь в усадьбе на короткое время оживилась. Детишки наслаждались снегом, нечасто баловавшим обитателей этих краёв. Даже лёгкий морозец их не пугал. Но и тем, кто давно вышел из детского возраста, тяжело было удержаться, чтоб не кинуть снежком друг в друга, а то и сунуть за шиворот горсть снега.
Но, когда первый снег растаял, и вновь зачастили более привычные для местной зимы дожди, уныло потянулась бесконечная череда ветреных промозглых дней. Люди, обмотавшись, кто чем, старались побыстрей управиться с делами на подворье, чтобы снова укрыться под защитой толстых стен, поближе к доброму, несущему жизнь огню очага.
Теперь Анриетта практически не покидала дома. Пока позволял дневной свет, она вместе с другими женщинами старалась переделать обычные домашние дела. Когда же домом овладевала тягучая скука долгих однообразных вечеров, а служанки, собравшись на кухне, сучили пряжу, вязали, скручивали фитили для масляных ламп, госпожа возобновила работу над покрывалом для статуи Девы Марии, которое начала вышивать серебряной нитью ещё в прошлом году. Она намеревалась преподнести его в дар соседнему монастырю в надежде, что Божья Матерь услышит, наконец, её молитвы. Но потом как-то так получилось, что работу забросила.