София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 16)
Привыкнув большей частью обходиться без горничной, она быстро оделась, кое-как привела в порядок волосы и шагнула в полутёмную галерею верхнего этажа, куда выходили двери их с мужем покоев. Здесь же находилось ещё несколько комнат, пустовавших с тех самых пор, как барон потерял свою первую семью.
Галерея с двух сторон опоясывала большой зал, который был центром всего дома. Это просторное помещение с голыми каменными стенами и закопчёнными пламенем факелов деревянными стропилами служило им трапезной. Здесь, возле жаркого очага, они коротали долгие зимние вечера. Конечно, ни своими размерами, ни скромной обстановкой это помещение не могло соперничать с грандиозным пиршественным залом в сгоревшем родовом замке барона! Но в прежние, более счастливые времена тут тоже, бывало, шумели пиры, на которые съезжалось немало гостей со всей округи. Правда, было это задолго до того, как здесь появилась Анриетта.
Перегнувшись через перила, молодая женщина заглянула вниз ― на месте ли муж? Он не любил, когда она задерживалась, а ей сейчас меньше всего хотелось бы вызвать его раздражение.
К счастью, барона ещё не было. Только помощница кухарки, обычно прислуживавшая господам за трапезой, сновала из кухни в зал и обратно, накрывая на стол.
Вздохнув с облегчением, Анриетта спустилась вниз. Служанка, рослая девушка с открытым простоватым лицом и крупными мужскими руками, увидев хозяйку, сделала неуклюжий реверанс и снова скрылась в кухне.
В ясные дни солнце заглядывало в зал сквозь узкие прорези окон, рассекая полумрак полосками света, в которых причудливой дымкой клубились пылинки. Это было главное помещение в доме, в котором окна имели остекление из небольших пластинок мутноватого стекла ― достаточно дорогое по тем временам удовольствие. Но сегодня дождливым осенним утром скудный свет с трудом пробивался сквозь стекла, по которым струились слёзы дождя, отчего большой зал выглядел унылым и неприветливым. Только пламя в огромном очаге немного оживляло мрачноватое помещение.
Анриетта зябко поёжилась и протянула руки к огню. Пламя приятно согревало, жар покусывал щёки. Когда-то, когда здесь за столом собиралось по нескольку десятков гостей, в этом очаге зажаривали целого кабана. Развешанной вокруг очага объёмной медной посудой давно уже никто не пользовался. Но барон требовал регулярно её чистить. Котлы и сковороды были отполированы до блеска, словно ждали, что в доме вот-вот появятся гости, вновь зазвучат песни и смех. Однако массивный дубовый стол, за которым свободно могли разместиться человек тридцать, теперь редко накрывали больше, чем на две персоны.
Служанка поставила на стол корзинку, накрытую салфеткой, и доложила хозяйке, что всё готово.
Потянуло ароматом свежеиспечённого хлеба. Анриетта внезапно почувствовала, что голодна. С удовольствием отломила бы сейчас румяную хрустящую корочку. Но не успела она подумать об этом, как с галереи донёсся шум. На лестнице показалась высокая фигура, закутанная, как обычно, в тёплый плащ. Ступеньки заскрипели под тяжёлыми шагами барона.
Велев служанке подавать, молодая баронесса поспешила поприветствовать мужа.
Когда барон, покряхтывая, устроился в кресле с высокой резной спинкой во главе стола, Анриетта, стараясь производить как можно меньше шума, заняла своё место на противоположном его торце. Она то и дело бросала украдкой взгляд на мужа, пытаясь угадать его настроение. Однако барон не выказывал ни малейших признаков вчерашнего раздражения. Скорее даже наоборот, выглядел на редкость умиротворённым.
Анриетта была озадачена: обычно, разошедшись, её супруг подолгу не мог успокоиться, срывая злость на любом, кто попадал под руку, ― вспомнить, хотя бы их последнюю поездку в Аррас! Но вчерашнее происшествие, похоже, не слишком огорчило его. Всё-таки пожар! Могла ведь сгореть вся конюшня и, не приведи Господь, вместе с лошадьми! Тем более, что в своё время именно пожар стал началом целой череды бед, подкосивших его. Но, нет! Ни слова о вчерашних волнениях…
Приступая к третьему блюду, барон, как ни в чём не бывало, завёл разговор о хозяйственных делах.