София Куликова – НЕПРОЩЕНИЕ. Анатомия одной частной семейной драмы (страница 19)
Плохо, что всё случилось так неожиданно, и у меня не было возможности её подготовить.
– Мама, давай поговорим!
– О чём тут говорить?! И так всё ясно!
– И что же тебе ясно?
– Явились… родственнички? Рада? Целоваться будешь? ― в её голосе сплелись гнев и язвительность.
– Мама, ты о чём?
– О чём?! О том, что твой Володенька… Ловко же столько лет скрывал свои грешки! Он… он… ― такой же, как они все, ― кобель и лгун!!! Только и умеют, что байстрюков плодить! ― она бросала эти ядовитые слова через плечо, не глядя в мою сторону.
– Мама, ― я изо всех сил старалась говорить спокойно, ― ты же разумный человек, как ты можешь такое говорить?! Ты это о ком ― о Володе?! Ты же совершенно ничего не знаешь! Володя…
Договорить мне она не дала:
– Выгораживать пришла?!
– Мне не за что выгораживать Володю, мама! Но, вся эта история… Всё не так просто. Если ты дашь мне возможность объяснить, то поймёшь, что ты сейчас категорически не права. И повернись, пожалуйста, невозможно так разговаривать, Мой муж никогда мне не лгал. И ничего не скрывал. Я с самого начала знала о существовании Виталика.
– Виталика? Виталика! Виталика!!! ― трижды повторённое имя каждый раз звучало по-разному: сначала с недоумением и даже, как будто, с непониманием, потом со злостью и, наконец, с брезгливостью. ― Что, сыночек у вас завёлся? Поздравляю! Ловко же они окрутили тебя!
– Мама, да что с тобой такое? Ты хоть слышишь себя?! Я тебе что ― девочка неразумная? ― я уже едва сдерживалась.
Даже зная, каким порой крутым бывает нрав моей матери, я была ошеломлена столь неприкрытой необъяснимой агрессией ― она буквально клокотала злостью.
– Так, мама, давай-ка поговорим спокойно.
– О чём тут говорить?! Защитница! Отлично же тебя обработали! Ну, так беги к своим родственничкам! Беги!!! ― она снова отвернулась к окну.
– Нет, так разговаривать невозможно.
Какое-то время мы стояли молча, каждая по-своему справляясь со своими эмоциями.
Мне показалось, что плечи мамины вздрагивают. Захотелось подойти, обнять её. Казалось, стоит сделать шаг, и закончится весь этот кошмар. Но в этот момент мама заговорила вновь.
Голос её звучал с какой-то безнадёжной обречённостью:
– Вот увидишь, увидишь, как всё, ВСЁ!!! полетит к чертям! Только, когда спохватишься, поздно будет!.. ― Пауза. ― Все они одинаковые… И этот тоже с червоточиной. С двойным дном… Как все они… ― последние фразы она произнесла тихо, себе под нос, но я услышала.
Сколько себя помню, мама всегда сторонилась мужчин, давно свыкнувшись со своим одиночеством. Беспросветным одиночеством вдовы, не дождавшейся мужа с войны. Но мне ещё не доводилось видеть с её стороны столь неприкрытую злость, если не ненависть.
– Мама, ты же сама знаешь, что по отношению к Володе ты сейчас несправедлива, ― я старалась говорить примирительным тоном. ― Какое двойное дно? Володя никогда от меня ничего не скрывал. Повторяю тебе: я знала о Виталике. Ещё до свадьбы знала. А вот ты, ничего не зная, абсолютно ничего(!), делаешь какие-то совершенно дикие выводы!
– Не знаю?! И знать не хочу! Всё! Хватит! Не желаю больше об этом говорить!
– Мама, тебе всё же придётся выслушать меня!
– Оставьте ме-ня в по-ко-е! ― отчеканила она.
– Мама, да что с тобой такое?! Так же нельзя! Ты категорически не права!
– Я прошу, оставь меня в покое!!!
– Хорошо, мы обсудим всё, когда ты успокоишься…
Понимая, что сейчас убеждать её в чём-либо бесполезно, пришлось отступить.