София Куликова – НЕПРОЩЕНИЕ. Анатомия одной частной семейной драмы (страница 20)
Выйдя из комнаты, я услышала за спиной звук запираемого замка.
Этого ещё не хватало! Двери комнат в нашем доме никогда не запирались. Замки на дверях достались нам от прежних жильцов, но сами мы ими не пользовались ― не было нужды. А не сняли их, чтобы не уродовать двери. Даже наши дети, поженившись, просто плотно прикрывали дверь своей комнаты, и этого было достаточно. Поэтому демонстративно запираемая на замок дверь была, ох, каким недобрым знаком!
Когда-то, много лет назад, я задавалась вопросом: правильно ли поступаю, скрыв от матери существование Виталика? И вот оно ― подтверждение того, что я была права, когда не спешила посвящать её. Могу представить, что было бы, если б она ещё тогда узнала обо всём!
Как и многие люди её поколения, прошедшего войну, моя мать была порой слишком категоричной и бескомпромиссной в своих оценках и симпатиях. Ей, привыкшей долгие годы обходиться без мужчины, полагаясь во всём только на себя (прям, как в песне: «я и баба, и мужик…»), непросто было принять чужого мужчину в дом. Даже если речь шла о зяте. Но, надо отдать должное Володе, он сумел-таки её завоевать. Со временем мама не просто признала зятя ― она души в нём не чаяла. В чём-то даже идеализировала. Она сумела оценить его хозяйственность, его золотые руки, лёгкий уживчивый характер, заботливое отношение ко мне и нашей дочери, и, что не менее важно к ней ― тёще, к которой относился, как к матери.
Разумеется, мой муж в полной мере заслуживает тёщиного уважения и любви. Только не стоит забывать, что быть идеалом ― занятие обременительное, а порой и довольно рискованное ― слишком многого от тебя ожидают. Не потому ли кумиров рано или поздно низвергают с пьедесталов?
Сейчас же, судя по всему, сбылись мои наихудшие опасения. Мамина реакция не предвещала ничего хорошего.
Переодевшись, наконец, в домашнюю одежду, я снова направилась к маминой комнате ― я никак не могла допустить, чтобы всё так безобразно завершилось.
Решительно постучала в запертую дверь:
– Мама, открой, пожалуйста!
Не держат ноги, совсем не держат! Дрожат ― шагу не ступить…
Так и осталась стоять, прислонившись лбом к запертой двери.
Они снова здесь!
Почему, зачем они явились?!
Знаю: они пришли, чтобы забрать его. Так уже было однажды: тогда, стоило им явиться, и вскоре он ушёл. Ушёл и больше не вернулся. Не вернулся…
Но нет, он же, вроде бы, здесь? Ну, конечно, здесь! Иначе, зачем бы они снова явились за НИМ?..
Господи, путается всё…
А эта… Она изменилась ― тогда ОНА была старая. А теперь молодая… И мальчонка тогда был один, а теперь уже двое… Всё путается…
Голова раскалывается.
Главное, не открывать дверь, не впускать их в дом! Господи, зачем, зачем ИХ впустили?!
Нет, что это на меня нашло? Это ― не они. Эти ― другие. И пришли, вроде, не за ним.
В голове стало проясняться.
Говорили же про Володю, зятя. Выходит, эти двое ― Володины дети? Так я и знала! Знала ― никому из них веры нет! А Алевтина, дурёха, ему верила… Они всё время твердили про какого-то Виталика. Виталик… Кто такой Виталик? Вроде бы, Володин сын… А эти тогда кто? С ума можно сойти!..
Боже мой! Нужно остановиться и всё обдумать.
Хотя… О чём тут думать? Снова, снова всё то же самое: ложь, годы-годы лжи, и вдруг, как… как обухом по голове… когда не ждёшь, ― нате вам, получите!..
Чёрт бы побрал всё их кобелиное племя! Годами живёшь вот с таким, печёшься о нём, срастаешься с ним всеми клеточками, доверяешь, а потом в один «прекрасный» день приходят они… И выясняется, что всё, что у вас было, что есть, ― сплошная ложь: у него давным-давно вторая, параллельная жизнь ― полюбовница имеется или другая семья, ребёнок на стороне…
Вот и зять мой, как выясняется, ничем не лучше! А я-то, дурища, убедила себя: мол, Алькин Володя точно не такой, он ― исключение. Думала, раз уж меня обошло стороной бабье счастье, так хоть дочери в жизни повезло. И что же, что? Как выясняется, все эти годы и этот жил двойной жизнью! И детей наплодил… Все они, мужики, одним миро мазаны ― подлые, лживые кобелины!
Это мы, бабы, годами готовы ждать суженого своего, беречь себя для одного-единственного, всю жизнь хранить ему верность, даже когда он за тридевять земель, и… когда уже в мире ином! А они…