София Куликова – НЕПРОЩЕНИЕ. Анатомия одной частной семейной драмы (страница 18)
Бабушка мерила шагами три с половиной метра свободного пространства самой маленькой в квартире десятиметровой комнатки. Раньше это была детская ― то есть моя комната, но накануне свадьбы бабуля проявила поистине космическую щедрость, уступив нам свою, восемнадцатиметровую, с балконом. А в придачу, украсила её двумя уютными креслами с круглым журнальным столиком ― её нам свадебный подарок, хотя и комнаты было более чем достаточно!
Двигалась она, как часовой на посту: пару шагов туда, разворот, пару шагов обратно…
Да, похоже, я недооценила степень её потрясения!
Заметив мой любопытствующий глаз в щёлочке, Маруська повернулась ко мне спиной и замерла у окна, устремив взгляд в чёрный проём, окаймлённый по углам узорной ледяной рамкой.
– Булечка, я чаёк заварила, ― бодренько начала я, приоткрывая дверь наполовину, наверняка зная, что от чая бабушка ни за что не откажется. ― Хочешь, принесу сюда? ― самое время было подлизаться.
Однако подхалимаж не сработал. Она даже позы не поменяла.
– Булечка, ну, чего ты?
Я подошла к ней, приобняла за плечи.
Я люблю свою бабушку. Очень люблю. Человеку постороннему она может показаться несколько жестковатой, порой даже суровой. Но я-то знаю, что добрей и заботливей моей булечки в природе не существует. Это под её сказки я засыпала; это она часами выписывала со мною палочки и крючочки в тетрадке в косую линейку; это её руки бережно и терпеливо в отличие от нежных, но торопливых маминых рук расчёсывали и заплетали в косы мои волосы, пришивали белые воротнички на школьную форму; это она встречала меня со школы, потом из института вкусным обедом. А её непревзойдённые пельмени ― ничего вкусней в своей жизни я не пробовала и могла слопать их, наверное, сотню или две. Но мне почему-то столько никогда не давали…
Только повзрослев, я начала понимать (да и то, весьма приблизительно!), каково это ― работать на двух работах, тянуть на себе семью и дом. И не так, как сейчас, ― с центральным отоплением, газом, горячей водой в кране, ванной, полуфабрикатами из кулинарии. Печка-груба; неподъёмные вёдра с углём, которые нужно притащить из дворового сарая на третий этаж(!); примус на керосине, неистребимый запах которого намертво въедается в руки; мытьё и стирка в тазике; очередь в общий туалет в коммуналке; городская баня с тазиками-шайками по воскресеньям… А после, как бы ни вымоталась за день, найти в себе силы и терпение, чтобы внучка уснула под убаюкивающие звуки твоего голоса…
– Ну, что ж ты так разволновалась, бабуль? Пустяки ― дело-то житейское! ― я попробовала перевести дело в шутку, пародируя Карлсона из любимого мультика. ― Давай-ка попьём чайку, а потом, когда они уйдут, мама нам всё объяснит.
– Да что тут объяснять? И так всё ясно! ― бабушка нервно повела плечами, высвобождаясь из моих объятий.
Н-да-а, дела наши, похоже, посерьёзней будут, чем показалось поначалу…
Дальше пообщаться не получилось, так как я услышала, что гости уже в прихожей.
– Пойду, попрощаюсь.
Не знаю, почему, но я чувствовала себя перед бабушкой ужасно виноватой.
Проводив гостей и затворив, наконец, за ними дверь, мама повернулась ко мне:
– Теперь, Никуша, я в твоём распоряжении. Мне многое нужно тебе объяснить…
– Знаешь, мамуль, главное, что ты в курсе всего этого. Меня ведь больше всего испугало, что между тобой и папой могут возникнуть проблемы. А раз так… Я, конечно, уже почти что померла от любопытства, но нам пора Кирюшу купать. Так что расскажешь мне всё позже. А вот тебе лучше бы сейчас бабулей заняться. Там у нас, похоже, серьёзные проблемы назревают … ― и уже вслед, ― я люблю тебя, мам!
Стоило дочке упомянуть о бабушке, сердце сжалось в недобром предчувствии. Чего греха таить, я, собственно, именно потому и не стала, в своё время, посвящать мать в историю с Володиным сыном, так как совершенно не была уверена, что она, с присущей ей категоричностью, воспримет всё правильно. Скорее, была уверена, что проблемы будут.
Вот уж, когда уместно вспомнить про «всё тайное, которое всегда становится явным»…
Я постучала.
Мама стояла возле окна. Она слышала, как я вошла, но головы не повернула. Судя по демонстративной позе и не менее демонстративному молчанию, я поняла, что дела совсем плохи, и мне предстоит нелёгкое объяснение!