Константин Калбанов – Неприкаянный 4 (страница 85)

Причём всё это чётко прописывалось в представленном договоре. Серьёзные штрафные санкции предусматривались не только для нанимаемого специалиста, но и в отношении работодателя. Мало того, там указаны пункты при выполнении которых, вложив свои труд, знания и умения инженер мог стать не просто директором завода, но и его совладельцем.

Всё на что меня хватило, это припомнить конструкцию двигателя с воздушным охлаждением для легкового и грузового автомобилей, разница между которыми по большому счёту была в количестве рабочих цилиндров и их рабочем объёме. И положа руку на сердце моторы получились так себе. Зато после того как к этой разработке приложил руку Тринклер, всё вышло на порядок лучше. Да отлично получилось, чего уж там. Знать и помнить мало, нужно ещё и уметь, как и понимать процессы.

Хм. А ведь уже пятый год на исходе как Густав Васильевич возглавляет наш моторостроительный. Как раз должен рассматриваться вопрос о признании его совладельцем завода. Может отсюда и растут ноги его раздражительности? Ну типа, если он не способен самостоятельно решать технические вопросы, то и о совладении ему помышлять не стоит.

— И всё же, Олег Николаевич, я повёл себя недопустимо грубо, — произнёс Тринклер.

— Вы повели себя нормально, Густав Васильевич. Я понимаю вашу обиду. Но если вас это успокоит, ни на какие лавры не претендую. Я только и всего-то выкрикнул реплику из зала.

— И при этом настолько меткую, что припечатали драматурга к столбу позора.

— Не наговаривайте на себя. У вас ещё какой-то вопрос?

— В принципе, я уже всё доложил. Единственно, хотел бы уточнить. Планы по запуску тракторного завода в Хабаровске остаются неизменными?

— Всё остаётся в силе. Завод запустим к осени будущего девятьсот двенадцатого года. И к тому моменту нам необходимо получить готовый двигатель согласно выданного тех-задания.

— Производство его как и планировалось будет налажено в Хабаровске?

— Именно. И готовьтесь, Густав Васильевич. Вам не удастся ограничиться только созданием двигателя. Кроме того вы должны подготовить для нового завода специалистов и будете курировать его деятельность в дальнейшем. Так что, я на вашем месте прокатился бы в Хабаровск, чтобы лично оценить строительную площадку.

— Я вас понял, — кивнув своим мыслям произнёс Тринклер, затем смутился и произнёс. — И… спасибо за подсказку. Уж теперь-то мы живо разберёмся.

Едва за ним закрылась дверь, как в кабинет вошёл Суворов, с которым мы ещё не виделись. Я поднялся из-за стола и вышел к нему навстречу.

— Здравствуйте, Михаил Иванович.

— Ну здравствуй, блудный сын, — заключил он меня в объятья как родного.

— Как вы тут без меня?

— Об этом ты должен был спросить в первую очередь, а не вызывать к себе Тринклера.

— Я его и не вызывал. Случайно встретились в коридоре и он по обыкновению зашёл посоветоваться по одному вопросу.

— И как? Посоветовал? — с усмешкой поинтересовался он.

— Высказал свои мысли, — уклончиво ответил я.

— Любишь ты тень на плетень наводить. А меж тем, всё за что не возьмёшься у тебя неизменно получается наилучшим образом.

— Ага. Ну прямо гений, — хмыкнул я, и поспешил заверить. — Но к вам я вот прямо сейчас собирался зайти.

— Хотел бы, зашёл, а не заставлял бы старика искать тебя, — недовольно буркнул он.

— Ну какой же вы старик. Вам всего-то пятьдесят один. И вообще, стоит ли жаловаться на возраст, коли сыну только годик.

Уж не знаю как в иных реальностях, но в этой Суворов был женат ещё по молодости. Однако брак вышел неудачным, детей им бог не дал, а там и супругу схоронил. Михаил Иванович заподозрил что это с ним что-то не так, и поменял несколько любовниц, решив, что непременно женится на той, что родит ему, сына или дочь, без разницы. Однако годы шли, а детей у него так и не случилось. Он уже решил доживать свой век бобылём, потому как обзаводиться просто женой не желал. Даже заявил, что сделает наследником меня, а там уж пусть моя голова болит, что со всем этим хозяйством делать.

Ясное дело, что меня такой расклад не устраивает. Шучу. О Суворове я думал меньше всего. Куда больше меня занимала супружеская пара Миротворцевых, которых я очень хотел привязать покрепче не столько к себе, сколько друг к другу, очень уж на выходе получилась плодотворная парочка, в плане медицины и фармакологии.