Константин Калбанов – Неприкаянный 4 (страница 87)

— Наворотили мы много, — солидно кивнул купец. — Но могли бы ещё больше. Значительно больше. Да хоть возьми нашу фармацевтическую фабрику. Думаешь не знаю чьими подсказками там всё делается? А кого я должен благодарить за сына? Викентию Петровичу моё уважение и нижайший поклон, но ведь это твоих рук дело, Олег Николаевич.

— Просто не хотел становиться вашим наследником, Михаил Иванович, — попытался я отшутиться и успокоиться.

— Не исключаю. С тебя станется. Но я сейчас не о том. Густава Васильевича повстречал у твоей двери. Злой как чёрт…

— Кстати, надо бы вопрос на правлении поднять, о переводе его в партнёры. Срок уже подходит.

— Это само собой. Всё запланировано и идёт по накату.

— Но его то похоже тревожит.

— Да другое его тревожит. Спрашиваю я его, мол, что стряслось, а он отмахнулся, говорит год голову ломал ничего на ум не шло, а ты в миг подсказал по какому пути идти.

— Повезло, — убеждённо произнёс я.

— Да у тебя ведь так во всём. Ткнул пальцем в карту, тут золотишко должно быть, тут руда железная, алюминий здесь добывать станем, и руда потребная в наличии и уголёк имеется. С чего? Никто знать не знает, ведать не ведает, а тебе уже известно.

— Откровение? — несмело предположил я.

— Да хоть гадание на кофейной гуще, — отмахнулся он.

— Кофе? — тут же предложил я.

— Вари уж. У тебя он знатный выходит. Только я всё это к тому, что ерундой ты маешься, Олег Николаевич, — наблюдая за тем как я поджигаю спиртовку и берусь за турку, продолжал он. — Сегодня твоими стараниями все купцы и промышленники Приморья приняли у себя наши уставы, и по ним заключают договора с работниками, строят им жильё, больницы, школы. А по иному им лишаться работников. Давно ли упрашивал Петра Аркадьевича направлять к нам ссыльных рабочих с семьями, считай преступников. Сегодня сами едут, вместо той же Америки, и не абы кто, а мастера стоящие. Многое ты уже сделал, Олег Николаевич, и для области и для людей, а мог бы сделать ещё больше.

— Так я и не отказываюсь. Видите же, вернулся и опять засел в кабинете, столь любовно вами для меня подготовленном.

— Только тебе тут как скипидаром помазано. Всё рвёшься куда-то, бежишь, приключения на свою задницу ищешь, — недовольно рубанул купец.

— Ну не могу я, Михаил Иванович. Душно мне в кабинетной тиши, — разливая кофе по чашкам, признал я.

— Безответственный ты, Олег Николаевич, вот что я тебе скажу. А ну как убьют тебя, прости меня Господи. И что тогда? Порушатся ведь все твои начинания. Не обидно будет?

— Я себя особенным не считаю, хотя и знаю многое, глупо это отрицать. Но вы не правы, Михаил Иванович. Все наши начинания держатся не на моих плечах, а на ваших, Аркадия Петровича, Сергея Романовича, Ивана Богдановича, Густава Васильевича и остальных директоров концерна. Я всего лишь генератор идей и вижу чуть дальше. Потому Горский и не спорит со мной, а просто гонит винтовки, пулемёты и боеприпасы на склад, да строит новые склады, чтобы было где хранить. Было уж такое в Артуре, и тогда он недоумевал, но по итогу всё вернулось со сторицей. Теперь же просто верит мне. Но это не значит, что если меня вдруг не станет, то всё рухнет. Рост непременно замедлится, где-то случатся трудности, но вас уже не остановить, если только не ломать через колено. Вот только сломать и меня можно, — я отпил кофе, зажмурившись от удовольствия.

— Жениться тебе надо, — ни с того ни с сего, вдруг произнёс Суворов.

— С чего это гости понаехали? — поперхнулся я.

— Ну не век же тебе похоть тешить с содержанкой. Со мной всё понятно было. Бабе дети нужны, без детей что за жизнь. Вот как случилось у меня, так и женился. У тебя таких трудностей нет. Вон как тебя Алина Викентьевна обхаживала, так отчего было не жениться.

— Ну, не то чтобы обхаживала. И слава богу, Викентий Петрович определил её. Поэтому давайте эту тему закроем.

— Ну не хочешь о женитьбе, давай о другом. Шесть лет как мы с тобой знаемся, а ты ни разу даже о матушке не заговорил. От поверенного нашего Кулагина знаю, что ты им с сестрой большое ежемесячное содержание положил, да так, что и случись что с тобой, их никто обобрать не сумеет. Но ты ни разу её за эти годы не навестил и к себе…