Ким Чжун – Облачный сон девяти (страница 27)

– Человеческое тело, как сказал Будда, – это нечто ложно облеченное в пену и облако пыли, – возразил Ян Со Ю. – Кто же может знать, что есть истинное и что – фальшивое? – И предложил красавице: – Отныне каждую ночь будем вместе, не станем таить дружеских чувств!

– У человека и души умершего пути различны, – отвечала красавица, – но между нами возникло глубокое чувство, и нас неудержимо влечет друг к другу. Раз ваши неотступные мысли обо мне исходят от чистого сердца, как может моя душа, жаждущая приюта, не довериться вам?

Некоторое время спустя, поднявшись с рассветными звуками колокола, она ушла в направлении цветущих деревьев, а Со Ю, опершись на перила, провожал ее взглядом и просил снова прийти ночью. Красавица не ответила и словно растворилась во мгле.

Пророчества предсказателя Ту

После того как Ян Со Ю встретился с феей, он перестал посещать друзей и принимать гостей у себя. Тихо живя в саду, он по ночам ожидал прихода феи, а днем с нетерпением ждал наступления ночи. Красавица, забавляясь, приходила не каждую ночь, и страсть Яна все разгоралась.

Однажды к садовой калитке подошли двое: впереди – Чон Сип Сам, позади – незнакомец. Чон подозвал отставшего спутника и представил Яну:

– Это предсказатель Ту из дворца наследника трона. По искусству физиогномики и умению предсказывать судьбу он подобен Ли Чунь-фэну и Юань Цзин-цяню[45]. Я привел его, чтобы он погадал тебе, брат Ян.

Ян Со Ю протянул обе руки предсказателю со словами:

– Я был наслышан о вашей славе, а теперь удостоился видеть вас. Это полная неожиданность для меня! Вы, вероятно, уже предсказали судьбу брату Чону? Какова же она?

– Мою судьбу учитель Ту уже определил, – ответил Сип Сам. – Сказал, что я буду три года сдавать экзамены. А еще он сказал, что в будущем я стану негласным ревизором восьми уездов. Мне это вполне подходит. Посмотрим, что скажут тебе.

– Мудрый не станет гадать о судьбе, – возразил Ян, – разве что о грядущих бедах спросит. Только уж, учитель, говорите прямо все как есть, – попросил он.

Предсказатель Ту некоторое время пристально всматривался в лицо Яна, потом сказал:

– Брови у вас не такие, как у прочих людей, глаза феникса направлены к вискам – это говорит о том, что вы станете одним из трех советников государя. Лицо ваше, будто припудренное, и гладкое, как круглый жемчуг, свидетельствует о том, что ваше имя в будущем прогремит по свету. У вас норов летящего дракона и повадки крадущегося тигра – это значит, что своими военными подвигами вы завоюете славу и вам пожалуют высокий титул и обширные владения. Однако хотя нет в вас ни малейшего изъяна, но последнее время с вами творилось что-то неладное, и не приди я к вам, не миновать бы вам беды.

– Счастье и несчастье человека, его взлеты и падения – все это зависит от нас самих, – заметил Ян Со Ю. – Если бы человек сам ни к чему не стремился, то не случалось бы с ним ни того ни другого. Не зависит от нас только болезнь. Вы видите во мне признаки грядущего тяжкого недуга?

– Право же, то, о чем я говорю, – беда не совсем обычная, – отвечал предсказатель Ту. – Голубой свет льется с неба, а вероломные силы вторгаются на благодатную землю в тени гор. Скажите, возможно, в вашем доме бывает юноша или девушка, чье прошлое для вас не совсем ясно?

Ян сразу понял, что речь идет о девице Чан, но, оберегая свою любовь, ответил, не задумываясь:

– Ни разу не видал у себя ни одной девушки.

– Тогда, может быть, было с вами такое, – допытывался предсказатель, – что, когда вы проходили мимо заброшенной могилы, у вас дрогнуло сердце от жалости? Или, возможно, к вам во сне являлся злой дух?

– И этого не было, – ответил Ян Со Ю.

Тут вмешался Сип Сам:

– Учитель Ту ничуть не ошибается. Ты, брат Ян, постарайся-ка хорошенько все припомнить.

Так как Ян Со Ю не ответил, то предсказатель изрек:

– Человек – это Ян, злой дух – это Инь. Поэтому они противоположны друг другу точно так же, как день и ночь, как огонь и вода. И вот я вижу по вашему лицу, – продолжал он, – что чары злого духа уже опутали ваше тело, еще несколько дней – и болезнь проникла бы в душу. Опасаюсь, что тогда уже невозможно было бы спасти вашу жизнь. Вот когда вы пожалели бы, что физиогномист не предостерег вас.