Ким Чжун – Облачный сон девяти (страница 29)

На другой день Ян Со Ю пошел к Чон Сип Саму, но его не оказалось дома. На следующий день – то же. Три дня подряд заходил и ни разу не застал. И феи его хоть бы тень показалась! Ходил в павильон на Аметистовом отроге в надежде застать ее там, но ведь с духом встретиться трудно. Все было тщетно. Во сне и наяву грезя о ней, он почти перестал есть и пить.

Однажды супруги Чон пригласили его на обед. Когда немного выпили, наместник спросил:

– Отчего ты так побледнел за последнее время?

– Да с Сип Самом несколько дней подряд пили, хватил лишнего. Боюсь, что все дело в этом, – ответил Ян.

Внезапно появился Сип Сам. Ян только покосился на него и не проронил ни слова.

– Ты что, брат Ян, перегружен по службе в последнее время? – спросил Сип Сам. – А может быть, заболел от тоски по родине? Отчего у тебя вид такой изнуренный и настроение мрачное?

– Ну чем ты не лягушечья трава?[46] – вместо ответа процедил Со Ю.

– Челядь в доме поговаривает, что господин Ян с какой-то красавицей беседовал в саду наедине. Это верно? – спросил наместник.

– Чистейший вздор! – отвечал Со Ю. – Сад такой безлюдный – живая душа редко пройдет.

– Как мог ты, такой всеми уважаемый человек, позволить себе какие-то сомнительные отношения с женщиной? – начал Сип Сам. – Хоть ты и прогнал предсказателя Ту, но взгляни на свое лицо – оно же ничего не утаивает! Ради твоего блага я спрятал у тебя в волосах изгоняющее духов заклинание, которое мне оставил предсказатель. Ты был пьян и не почувствовал ничего. В эту ночь я спрятался в саду и подглядывал из-за деревьев: какая-то фурия поплакала перед твоими покоями, сказала последнее прости и ушла. Я догадался, что заклинание оказало действие. Моя преданность тебе бескорыстна, и мне не нужно благодарности. Однако зачем же злиться? – закончил он.

Со Ю, понимая, что ему теперь не скрыть случившегося, начал оправдываться перед тестем:

– То, что приключилось со мной, действительно необычно. Я расскажу вам все по порядку.

И он подробно изложил то, что нам уже известно.

– Брат Сип Сам, вероятно, полагает, что удружил мне, – добавил он в заключение. – Но, право же, пусть даже эта девушка и злой дух, но она так жизнерадостна, правдива, бесхитростна, что вряд ли может причинить вред человеку. А я хоть малодушен и глуп, но уж никак не дал бы совратить себя злому духу, и меня очень задело, что брат Чон своим заклинанием отпугнул ее.

Наместник захлопал в ладоши, громко захохотал, потом сказал:

– По своим задаткам и наружности ты очень похож на Сун Юя. Так неужели ты не знаешь, как вызвать фею?[47] Не думай, что я смеюсь над тобой. В юности я случайно встретил одного волшебника и научился у него вызывать духов. Так и быть, сейчас я вызову для тебя, зять, душу девицы Чан. Этим я заглажу вину племянника и ублаготворю зятя. Только не знаю, что ты думаешь по этому поводу?

– Сун Юй действительно вызывал душу госпожи Ли, но теперь уже никто не знает, как это делается, и я не могу поверить вашим словам, – отвечал Со Ю.

– Душу девицы Чан ты, брат Ян, вызвал, не затруднив себя ни единым словом, – сказал Сип Сам, – я же изгнал ее клочком заклинания. Выходит, злого духа можно вызывать когда вздумается. Неужели ты еще сомневаешься хоть сколько-нибудь?

– Раз не веришь – смотри! – сказал наместник и, раздвинув веером ширму, позвал: – Девица Чан, где ты?

Из-за ширмы вдруг появилась очаровательная женщина. Сдерживая улыбку, она грациозной походкой прошла и стала позади госпожи Цой. Всмотревшись в нее, Ян убедился, что это действительно она – девица Чан! Потрясенный до глубины души, воззрился он на наместника и его племянника и спросил:

– В самом деле, человек это или злой дух? Сон это или явь?

Наместник и госпожа смеялись потихоньку, Сип Сам хохотал до упаду – так, что не мог ни подняться, ни повернуться, ни распрямиться.

Наконец наместник сказал:

– А теперь я расскажу тебе всю правду. Это дитя – не бессмертная и не злой дух, а та, которую зовут в моем доме Весенним Облачком. Я боялся, что ты, зятек, заскучаешь, живя один в саду, и послал к тебе эту девушку, желая скрасить тягостное пребывание на чужбине. Однако у двух девчонок возник замысел, и они, подшутив, превратили мое благое намерение в мучение для тебя. Ну как же можно этому не посмеяться?