Хелен Харпер – Высокие ставки (страница 79)

В дальнем конце коридора есть лестница, по которой я начинаю подниматься. Вскоре я слышу приближающиеся голоса. Стараясь не паниковать, я продолжаю двигаться.

— Тогда, — говорит женский голос, — я сказала ему, что если он думает, будто сможет справиться с вампиром, то я в деле. Я намекнула, что лучшая часть его тела, в которую я могла бы вонзить свои клыки — это то место, куда стекает вся его кровь, — она замолкает. — И где всё увеличивается.

— Нет! — её подруга смеётся.

— Он был немного озадачен. Я расстегнула молнию на его брюках и показала ему свои клыки.

— А потом?

— Потом он убежал куда глаза глядят. Я даже не думала, что люди способны двигаться так быстро.

Она проносится мимо меня, пока они продолжают свой спуск. Ни одна из них даже не смотрит на меня. Когда они оказываются вне пределов слышимости, я громко выдыхаю. Я даже не заметила, что задержала дыхание.

Я добираюсь до верха лестницы и выглядываю из-за рамы картины. У меня есть два варианта. Я думаю, что нахожусь в северном конце здания, вероятно, на первом этаже. Лорд Медичи, без сомнения, живёт в самой красивой части дома, что, вероятно, означает южную сторону. Я прикусываю губу. Солнце, должно быть, уже взошло, и, если Семья Медичи не использует те же стекла с УФ-фильтром, что и Семья Монсеррат, я рискую поджариться. На всякий случай мне нужно избегать любых окон.

Я поворачиваю налево, направляясь на юг, и слегка сдвигаю картину. Когда я слышу ещё одни шаги, приближающиеся ко мне, я останавливаюсь.

— Эй! — зову я из-за холста. — Я несу это в кабинет Лорда, но ни черта не вижу. Скажите, пожалуйста, я двигаюсь в правильном направлении? Если я положу это, то могу повредить.

Это неубедительное оправдание, но я рассчитываю на безразличие тех, с кем разговариваю. К сожалению, все складывается не так.

— Я помогу вам с этим, — у говорящего глубокий валлийский акцент.

Чёрт возьми. Я надеялась, что все кровохлёбы Медичи будут такими же высокомерными, как их Лорд. Вежливое предложение помощи — это последнее, что мне нужно. Я не могу показывать своё лицо; учитывая, что я единственный вампир в истории, который оставил свою Семью, мои дни путешествий инкогнито давно прошли.

— Нет, нет, — говорю я так бодро, как только могу. — У меня есть прямые указания, и, наверное, будет лучше, если я выполню их сама.

— Это не составит труда, — он начинает забирать у меня картину.

Мои пальцы сжимают край.

— Правда, я справлюсь. Мне просто нужно знать, что я иду правильным путём.

— Не говорите глупостей, — он продолжает дёргать раму. Мысленно выругавшись, я отпускаю картину. Когда он замечает моё лицо, его глаза расширяются от узнавания. Я сжимаю кулаки и бью его по лицу быстрой чередой ударов. Он отшатывается.

— Извини, — бормочу я. — Наверное, в наше время трудно быть джентльменом, — я ударяю его обоими кулаками по макушке. Он падает.

Я наклоняюсь, чтобы проверить, жив ли он. Когда я убеждаюсь, что наградила его всего лишь головной болью в будущем, я хватаю его за ноги и тащу в ближайшую пустую комнату. Я закрываю дверь и возвращаюсь в коридор, снова поднимая эту дурацкую картину. Идея провалилась.

Добрый самаритянин, с его сверхъестественными способностями вампира к исцелению, недолго пробудет без сознания. У меня, вероятно, меньше десяти минут, чтобы найти Лорда Медичи, прежде чем поднимется тревога. Разумнее всего было бы убить его на месте. Однако, несмотря на то, что О'Коннелл верит в мою жажду крови, я не хладнокровный убийца. Вместо этого я набираю скорость и быстро иду, как я надеюсь, в правильном направлении. На мгновение я задумываюсь, не столкнусь ли я с несчастной Далией и поможет ли она мне, если это случится.

Я заворачиваю за угол, ощущая сильный запах свежей крови. Должно быть, я недалеко от того места, где тусуются вампетки Медичи. Это не поможет. Лорд Медичи потребует, чтобы добровольных жертв доставляли к нему лично; он не унизится до того, чтобы приходить сюда и пить вместе со своими приспешниками. Возможно, ещё не всё потеряно.

Я прислушиваюсь к своему чутью, пока не замечаю группу людей, собравшихся вместе. Беспокоясь о них меньше, чем о собрате-кровохлёбе, я позволяю картине опуститься на несколько дюймов.