Хелен Харпер – Высокие ставки (страница 78)
Отряхиваясь, я осматриваюсь по сторонам. Я нахожусь в большой комнате, заставленной пустыми ящиками и полками. Я замечаю бочонок, датированный 1772 годом. Надеюсь, я правильно сориентировалась и нахожусь в нужном месте; меня бы разозлило, если бы я обнаружила, что нахожусь в каком-нибудь древнем логове контрабандистов, а не там, где хотела быть. Я продвигаюсь вперёд, и старая паутина скользит по моей коже. Слева от себя я слышу внезапную возню, за которой следует писк. Я морщусь. Чёртовы крысы шныряют повсюду.
Я думаю, что зашла в тупик, когда мне вдруг приходит в голову посмотреть вверх. Как только я это делаю, я улыбаюсь. Я была права. В потолке проделан небольшой люк.
Я пододвигаю под него бочку. Иногда невысокий рост — это настоящая заноза в заднице. Даже бочка недостаточно высокая, поэтому я беру коробку и ставлю её сверху. Получается как перевёрнутый свадебный торт. Я карабкаюсь наверх, моля всевышнего, чтобы это оказалось достаточно высоко. К счастью, я могу прижать ладони к грубой древесине люка.
Я толкаю крышку вверх, надеясь, что она не заперта. Она тяжёлая, и на ней что-то лежит, но я создаю достаточную щель, чтобы просунуть пальцы и подтянуться. Я использую голову, чтобы открыть люк пошире, отодвигаю в сторону коврик, которым был прикрыт люк, подтягиваюсь всем телом и перекатываюсь на спину, тяжело дыша. Это была чертовски тяжелая работа; надеюсь, она того стоила.
— Форт-Нокс, детка, — шепчу я себе под нос.
Мой план оправдал себя. У меня было не так много времени, чтобы изучить штаб-квартиру Медичи — не то чтобы я много почерпнула из интернета, даже если бы у меня были недели свободного времени. Я понимаю, что в кои-то веки Госпожа Удача на моей стороне. Теперь мне остаётся только надеяться, что везение меня не покинет.
Я поднимаюсь на ноги и расправляю ковёр. Он персидский и, вероятно, старинный, но при этом очень потёртый. Я определённо не в главном коридоре обители Медичи. Судя по тому, что я знаю о вампирском Лорде, он окружает себя красивыми вещами. Держу пари, он проводит в этой части своего дома очень мало времени.
Оглядевшись, я решаю, что нахожусь в подвале. Это напоминает мне комнату под кухней в особняке Монсеррат, где хранятся записи о вампирах. Однако, кроме выцветшего ковра и нескольких старых коробок, здесь нет ничего. В дальнем конце виднеется дверь, с которой содран лак, и это укрепляет меня в мысли, что это не более чем свободная комната, которой редко пользуются.
Я разминаю шею и делаю несколько небрежных растяжек. Моя цель — застать Лорда Медичи врасплох; это единственный способ заставить его быть честным со мной. Это означает, что мне нужно найти его, когда он будет один… и вдобавок избегать всех остальных. Раз плюнуть.
Я подхожу к двери и осторожно открываю её. Когда я убеждаюсь, что коридор за ней пуст, я решаюсь выйти. Думаю, пока что я в безопасности, но я внимательно слежу за камерами наблюдения. В особняке Монсеррат они имеются только в передней части дома, да и те были установлены совсем недавно, после инцидента с горящим крестом.
Ожидается, что вампиры будут полностью преданы своим Семьям, поэтому наблюдение за ними наводит на мысль о некоторой степени недоверия. По моему опыту, когда на людей возлагают большие надежды, они оправдывают их. Когда с ними обращаются как со скотом, они и ведут себя соответственно. Это не всегда так работает; бывали случаи, когда кровохлёбы переходили границы дозволенного, и то, что сделала Никки, невозможно забыть. Но когда у тебя под крылом куча бывших преступников, и ты хочешь доказать, что правда пытаешься дать им новое начало, тебе нужно подтверждать свои слова действиями. Тем не менее, если ты собираешься нарушить самое святое правило Семей и обратить таких людей, как бывшая Арзо, Далия, которая не хочет быть обращённой, тогда у тебя возникает другой набор проблем, о которых стоит беспокоиться. Вот почему я не хочу рисковать.
Я прохожу мимо небольшого столика, на котором стоит ваза. Над ней висит красивый морской пейзаж в золочёной раме. Я делаю три шага мимо него и тут оборачиваюсь, вспоминая, что Rogu3 рассказывал мне о похитителе предметов искусства. Я ухмыляюсь и снимаю картину со стены. Неловко держа её перед собой так, чтобы она закрывала моё лицо, я продолжаю идти.