Хан Ган – Уроки греческого (страница 1)
Хан Ган
Уроки греческого
희랍어 시간
Серия «Другие голоса»
Печатается с разрешения автора и литературного агентства Rogers, Coleridge and White Ltd.
Перевод с корейского Джаудата Фаттахова
Оформление обложки Екатерины Климовой
© Han Kang, 2023
© Джаудат Фаттахов, перевод, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
1
«Между нами был кинжал» – такую надпись Борхес завещал оставить на его надгробии. Он попросил об этом Марию Кодаму – красивую и молодую японку смешанной крови. Она вышла замуж за восьмидесятисемилетнего прозаика и провела с ним его последние три месяца жизни. Хорхе хотел встретить свою смерть в городе, где он провел свою юность, – в Женеве.
Один исследователь утверждал, что в этой цитате заложен глубокий смысл, что она – ключевой элемент к пониманию литературного мира Борхеса, и этот кинжал – символ пропасти между работами аргентинского прозаика и реалиями литературного мира того времени. Однако я воспринимаю эти слова иначе – как что-то крайне личное, не претендующее на величие.
Это крошечное предложение Борхес позаимствовал из скандинавского эпоса. История повествовала о первой и последней брачной ночи мужчины и женщины. На постели до рассвета их разделял длинный кинжал. И в случае Борхеса он символизирует отчуждение, но вместо кинжала была до конца дней сопровождавшая его слепота, отделявшая от всего мира.
Мне довелось побывать в Швейцарии. Не в Женеве. Я посчитал, что вместо его могилы лучше посетить места, которыми Борхес бесконечно восхищался, когда еще был зрячим, – я побывал в библиотеке монастыря Святого Галла (как вчера помню чувство шероховатости на ступнях от шерстяных тапочек, которые просили надевать посетителей, чтобы сохранить в первоначальном виде тысячелетние коридоры), прокатился на пароме по озеру Люцерн и побродил до сумерек по альпийским ущельям, устланными тонким слоем льда. Я не делал фотографий, эти пейзажи остались лишь образами в моей памяти. Камере не запечатлеть звуки, запахи, прикосновения – но все это оставило след в виде воспоминаний, звуков, запахов, ощущений. Тогда между мной и миром еще не было «кинжала», поэтому этого было достаточно.
2
Молчание
Женщина сложила перед собой руки. Сморщив лоб, она подняла взгляд на доску.
– Так, теперь читаем, – сказал мужчина в очках с толстой серебряной оправой, сдерживая улыбку.
Она слегка облизала губы и задвигала ими. Ее руки быстро и бесшумно жестикулируют. Губы раскрываются и смыкаются, раскрываются и смыкаются. Она останавливает дыхание и делает глубокий вдох.
Мужчина, терпеливо ждавший ее ответа, подошел к доске и сказал:
– Читайте.
Веки женщины задрожали. Она захлопала глазами, слово какие-то насекомые неистово махали крыльями. Казалось, будто каждый раз, открывая глаза, она надеялась оказаться в ином месте.
Глубоко пропитанными мелом пальцами мужчина поправил очки.
– Ну же, читайте.
На женщине были черный свитер с высоким воротником и черные брюки. Куртка, которую она повесила на стул, большая лоскутная сумка и шарф на ее шее тоже были черных оттенков – словно она только пришла с похорон, а ее невыразительное худое лицо напоминало глиняную маску, которую словно намеренно растянули.
В ней не было красоты или какой-то изюминки. И хотя взгляд ее был необычайно глубоким, но постоянно дергающиеся веки не давали другим это заметить. Своей одеждой будто бы пытаясь укрыться от мира, она распрямила свои плечи и спину. Ее ногти на пальцах были очень коротко подстрижены. На левую кисть была надета бархатная бордовая резинка для волос – единственное яркое пятно в ее образе.
– Давайте все вместе.
Мужчина перестал ждать ее ответа. Он пробежался взглядом по другим ученикам: сидевшему в одном ряду с девушкой молодому студенту, наполовину скрытому за колонной в кабинете мужчине средних лет и сидевшему у окна сутулому юноше крупного телосложения.
– «Эмос», «эметерос» – «мой», «наш».
Трое учеников тихо и застенчиво повторили за учителем.
– «Сос», «иметерос» – «твой», «ваш».