Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 99)

Вчера Брюс разговаривал по-терапевтскому. Он сказал: «Я жертва абьюза». Он использовал слова «домашнее насилие». Эти термины мне не близки. Я шестнадцать лет жила в доме без абьюза и домашнего насилия. И тем не менее со мной в одном доме живут абьюзер и жертва. До десяти лет со мной в одном доме жили абьюзер и две жертвы.

Если слишком долго об этом думать, я снова окажусь в мясорубке. Эрл сказал мне сегодня, что правда освобождает. Пока что я не чувствую себя свободной.

Мехико – День Шестой III – Зубная Фея

Мама с папой отправились искать Брюса. День шестой – последний день. Я сгорела и сидела взаперти с мексиканским телевизором. Родители велели мне никому не открывать. Велели запереть дверь внутренним замком, который снаружи не открыть.

Но когда через десять минут после их ухода пришел Брюс, я его впустила.

– Ты рассказала маме о том, что я тебе сказал? – спросил он.

Он был явно зол. Я не знала, что сказать.

– Может быть?

– Про то, что они разводятся?

– Да, – призналась я. – Прости.

Он вздохнул:

– Боже, Сара. Мама сказала папе. Он страшно на меня наорал.

– Прости, пожалуйста. Оно само выскользнуло, когда мама лечила мой ожог. Я не знаю. Оно само.

Брюс плюхнулся на диван рядом со мной.

– Я не хочу, чтобы они разводились, – сказала я. – Они мои родители.

Брюс ничего не ответил.

– Прости, пожалуйста, – повторила я.

– Ничего. Просто я теперь понял, что больше не вернусь домой. Я не могу с ним жить.

– Но ты будешь приезжать на праздники, как в прошлом году? – сказала я.

– Нет.

– То есть как нет? Конечно, будешь.

– Нет.

– Прости, серьезно! Я не хотела ябедничать.

– После этого я просто не смогу вернуться.

– Все будет нормально. Папа просто злится, потому что горничная украла его кольцо.

– Это я забрал кольца, – сказал Брюс.

Пару секунд я пристально на него смотрела. Он не выглядел ни пристыженным, ни виноватым. Скорее удовлетворенным.

– Ты?

– Наверное, не стоит тебе говорить. Ты им расскажешь.

– Не расскажу!