Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 94)
– Хм.
– Ага.
– Неудобная ситуация.
– Поудобнее, чем каждую ночь спать на асфальте, – говорю я.
Эрл молчит.
– Наверняка ведь есть место получше, – говорю я.
– Я люблю быть в гуще событий.
– Но зимой ведь можно замерзнуть до смерти.
– Пока жив, как видишь.
– Тут ведь даже не гуща событий. Все одно и то же. Никогда ничего не происходит.
Мама возвращается с тремя кусками пиццы на бумажных тарелках. Жир уже почти пропитал их насквозь.
– Ничего не происходит, значит? – переспрашивает Эрл, посмеиваясь.
– Здесь – ничего, да, – говорю я.
– Знаешь, Сара у нас художница, – говорит мама. – Совсем как ты.
Я говорю:
– Видите? В этом вся проблема. Я не художник. И я не как вы.
– Я взяла три газировки. Какую ты хочешь? – спрашивает мама, доставая три банки.
– Я буду колу, – говорит Эрл. – Спасибо. – Он поворачивается ко мне. Я наконец вижу его глаза. Они карие. – Ты ведь знаешь, что правда освобождает, да? – говорит Эрл.
– Именно поэтому я за вами и ходила, – говорю я.
– Твоей правды у меня нет! – говорит он и снова смеется.
– Вы – настоящий художник, – говорю я. – Я хочу стать такой, как вы.
Я не говорю Эрлу, что он – Испания. Я не говорю, что он – Македония.
– Видела мои работы в музее?
Я качаю головой, откусывая свой кусок пиццы.
– На распродажах? Со студентами? В галереях в старом городе?
Я снова качаю головой.
– Знаешь, что такое искусство? – спрашивает он. – Искусство – это правда. Может, ты не чувствуешь себя художником из-за… – Он снова машет руками. – Ну, из-за всего этого.
Моя жизнь.
Мама ничего не понимает, потому что не знает, о чем говорит Эрл. Эрл пытается вытереть кусочек жирного сыра со своей грязной бороды, пока мама держит для него колу.