Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 91)

– Не надо. Серьезно. Мне уже все равно.

– А мне нет.

– Это только хуже сделает.

– Ты говоришь как мама. Да, может, сначала станет хуже, но в итоге это будет к лучшему. Может, получится уволить эту учительницу. Или найти человека, который украл твой проект. Может случиться много хорошего.

– Просто подожди пока, ладно? Мама уже отпросила меня из школы до конца года, я не хочу туда возвращаться и не хочу больше пересекаться со старшеклассниками.

– Да пошли они, – говорит Брюс. – Пошли они нахрен!

Он так взволнован, что встает, буравя взглядом тротуар, как будто сочиняет план. Я знаю, что, если скажу ему про Вики и мисс Смит – про то, что я видела, – он сможет добиться ее увольнения. Но я не хочу рассказывать. Они и так меня ненавидят. Что будет, если я расскажу об этом? Как будто чувствуя ход моих мыслей, Брюс говорит:

– Я хочу, чтобы эту учительницу уволили.

– Я правда не хочу больше это обсуждать. Я не только поэтому перестала ходить в школу. И поэтому тоже, но не только. Понимаешь?

Брюс некоторое время ходит туда-сюда по тротуару, время от времени рыгая. Он немножко говорит о том, что думал когда-нибудь переехать обратно. Я зеваю. Не нарочно, но, видимо, я устала и хочу домой.

Домой. Я живу в развалинах. Я всю жизнь живу в развалинах, но узнала об этом только сегодня.

– Я по тебе скучала, – говорю я. Говорю, потому что вдруг понимаю, что Брюс – единственный, кто по-настоящему меня видит. Видит, кто я такая. Я человек. Мне шестнадцать лет.

– Хотел бы я вернуться во времени на шесть лет назад и все изменить, – говорит он.

Я взвешиваю, не рассказать ли ему про десятилетнюю Сару, но не рассказываю.

Но я решаю, что им нужно встретиться.

Вся Идиотская История

Я не могу сообразить, как мне смотреть родителям в глаза. Как мне это сделать? Как мне на них смотреть? Два повара, которые приготовили котел вранья, в котором я варилась шестнадцать лет.

На часах 6:55 утра. Не слышно, чтобы кто-то в доме не спал. Я снова спала в одежде. Я встаю, сплетаю волосы в косичку и на цыпочках выбираюсь за дверь, искать десятилетнюю Сару.

Я несколько раз обхожу район. Дохожу до Брод-стрит, посидеть на остановке. Делаю крюк через площадь Риттенхауз. Десятилетней Сары нигде не видно.

У меня перехватывает дыхание, когда я думаю, что, может, никогда больше с ней не поговорю. Она не может вот так исчезнуть.

– Никуда я не денусь, – говорит десятилетняя Сара.

Я так счастлива, что хватаю ее и крепко обнимаю. Она не фанатка обниматься. Я это знаю, потому что сама не фанатка. Она ерзает, пока я ее не отпускаю.

– Я хочу увидеть Брюса.

– Пока нельзя. Но попозже – да. Может, сегодня вечером.

– Чего ты вдруг стала меня так обнимать?

– Потому что думала, что ты пропала.

– А если бы пропала, какая тебе разница?

– Не знаю, – говорю я, но пару шагов размышляю над этим. – Наверное, потому что я бы не вспомнила, как была тобой. И не смогла бы понять, что со мной не так.

– Все с тобой так, – говорит десятилетняя Сара.

– Со мной много чего не так, и ты это прекрасно знаешь, – говорю я.