Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 84)

– Ну, кто-то их украл! Не я ведь сам это сделал!

Мама зашла в номер к папе, а я заглянула в наш соседний, проверить, не вернулся ли Брюс, но его там не было.

Я вышла на тенистый балкон и села в кресло. Я оставила дверь приоткрытой, чтобы услышать, о чем орет папа, но он только сказал: «Если вы не позвоните в полицию, я сам это сделаю!» – и повесил трубку.

Я сидела на балконе и прикидывала, что случилось. Кто-то залез к нам в номер и ограбил нас. Украл мамины с папой обручальные кольца. Больше ничего не взяли. Я решила, что именно поэтому они не носили кольца раньше. Может, в Мехико золото очень дорого ценится.

Мама вышла ко мне на балкон:

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Не видела с балкона Брюса?

– Нет.

– Смотри, не появится ли он.

– Хорошо. К нам придет полиция?

– Нет. Это не настолько важно.

– Папа считает, что это важно.

– Его никогда раньше не грабили, – сказала мама. – Нормально сердиться, когда отбирают твои вещи.

– Ясно.

– Я закрою дверь, чтобы не выпускать холод.

Я осталась на балкончике высматривать Брюса. Его плавки сохли у нас в ванной, так что я не волновалась, что он утонул. Он, наверное, в ресторане или еще где. Так я думала.

В номер пришел менеджер. Я слышала, как взрослые разговаривали. Папа говорил громче всех, так что я могла разобрать слова. Он сказал «вор». Он сказал «горничные». Он сказал «полиция». Он сказал: «Я вас засужу!» Я смотрела на море. Мои плечи снова горели. Жара делала только хуже, но я не могла вернуться в номер.

Когда менеджер ушел из номера, уже настало четыре часа, и я слышала, как ребята прыгают с тросом в детском клубе, и в итоге не посмотрела мультик с мамой, и Брюс еще не вернулся, потому что я видела его на пляже.

Я видела, как он стоит у кромки воды возле коралловых рифов, где плавать было нельзя, и бросает в воду гальку, как можно дальше. Он стоял и бросал камешки, один за другим.

Но это были не только камешки.

Голосовое

Брюс обнимает меня совершенно по-старому, только теперь ему не надо поднимать меня на руки. Я не могу на него смотреть без слез.

Я помню Рождество, когда он достал свой старый гоночный трек с машинками и мы играли в него несколько дней подряд, хотя ему было семнадцать, а мне восемь.

Мы просто смотрим друг на друга, обнимаемся и снова смотрим.

Я помню, как один раз мама с папой куда-то ушли, а Брюс остался со мной сидеть. Он скормил мне четыре молочных коктейля. Четыре. Два шоколадных и два ванильных. Сделал попкорн. Разрешил не ложиться до одиннадцати.

В мотеле фойе небольшое, и мы перемещаемся в небольшую гостиную на диван. Мы обсуждаем, куда пойти на ужин, и Брюс бронирует нам столик в его любимом итальянском ресторане. С минуту мы сидим в неловкой атмосфере. Во мне смесь радости и капельки страха, как будто встречей с ним я делаю что-то плохое. Не знаю, почему я так эмоциональна. Просто… он мой брат.

– Я понятия не имею, как начать этот разговор, – говорит Брюс.

– Я тоже.

– Черт, – говорит он, – мне хочется просто выложить тебе все подчистую, и тогда ты будешь знать, и мне не придется тащить на себе все эти секреты.