Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 83)

– Охренеть!

Папа сказал:

– Сара! Нельзя так говорить.

– Ты видел мою спину?

– Все равно нельзя так говорить! – настаивал он. – Тебе десять!

– У меня на плечах пузыри, – сказала я.

Мама сказала:

– Ничего, они сами вскроются.

Я не хотела думать о вскрытии пузырей на моих ожогах.

– Я голодная, – сказала я. – Можно мы пойдем в ресторан? Я хочу тако.

– Сначала надо найти Брюса, – сказали родители.

– Брюс может сам себе ланч достать. Неделю же справлялся!

Родители снова поговорили вполголоса, и папа сказал, что найдет Брюса сам. Мама сказала, что мы можем пойти в ресторан. Я снова ела тако в мягкой кукурузной лепешке, и мама тоже съела парочку. Она мало разговаривала, только спрашивала, как я себя чувствую.

– Голова не кружится?

– Нет.

– И не болит?

– Нет.

– Хорошо. Это хорошо.

На этот раз я не знала, что это значит. Мама надела лицо невозмутимой медсестры.

Я решила просто взять себе еще тако. Если мне суждено умереть от мексиканского солнечного ожога, хоть наемся тако перед смертью.

Мама часто посматривала на вход в ресторан, как будто ждала, что папа с Брюсом появятся с минуты на минуту, но прошел час, а их все не было.

– Сегодня последний день, – сказала я. – Я хочу еще что-нибудь поделать! Я ведь просто сгорела.

– У них сегодня фильм в сиесту. В поисках Немо. Давай сходим!

– Я хочу на улицу, – сказала я.

– Тебе нужен перерыв от улицы по крайней мере до трех-четырех.

– Я хотела попрыгать с тарзанки в детском клубе. Это будет в четыре.

– Не думаю, что ты сейчас сможешь прыгать с тарзанки.

– Я ведь просто сгорела! – сказала я. Но я видела, как на меня смотрели люди, проходящие мимо нашего столика. Это было не «просто сгорела». – И тарзанка не настоящая, а детская! Очень безопасно. Будет здорово! Я могу! И ожоги вообще почти не болят. Честно.

– Посмотрим, – сказала мама. Перевод с медсестринского: Никаких прыжков с тарзанки.

Когда мы вернулись в номер, папа был на взводе и орал в трубку.