Александр Петридис – Могильник империи: Последний легион (страница 7)

– Значит господин Демидис получит свой город назад под республиканским флагом. Там как раз в данный момент управляют его люди, да и мы уже организовали помощь с восстановлением обороноспособности после нападения великана, – сказал Марон Зеврас, явно довольный тем, что Шима окажет республике помощь на море.

– Но погодите, господин главнокомандующий, – вклинился Константин, положив генералу руку на плечо и посмотрев тому в глаза, – вы не можете решать в одиночку. Мы же Софийская республика. Мы должны голосовать, так положено.

Аристарх почувствовал напряжение. Магистр искателей Тени перечил главнокомандующему республиканскими армиями? На поверхность начала выплывать странная иерархическая лестница, возведенная в республике. Демидис пообещал себе в этом разобраться.

– Что здесь обсуждать? Нам предлагают помощь первого флота мира, и первым условием, без которого мы не сможем договориться, является Кранос для Демидиса.

– Генерал Марон, – произнес Константин Софийский таким тоном, словно хотел либо отойти с Зеврасом в другую комнату, либо прямо сейчас прострелить ему голову, – мы не можем отдать Кранос человеку, который до последнего был верен империи. Если вы считаете подобное действие допустимым, мы должны голосовать. Таков республиканский закон. Народовластие, помните?

Зеврас поморщился. Константину явно не нравилась подобная сделка и было очевидно, что дело далеко не в его республиканских принципах.

«Ты не нашел», – подумал первый консул и улыбнулся.

– Хорошо, – сдался Марон, – товарищи присутствующие! Если вы за то, чтобы вернуть Аристарху Демидису дом, в котором он родился, вырос и которым долгое время успешно управлял, который умеет оборонять – уж поверьте моему горькому опыту – и получить за это потенциального союзника на море в виде царства Шима, – поднимите правую руку. Всех, кто против или воздерживается, попрошу сидеть как сидели.

В амфитеатре, к удивлению Аристарха, поднялся лес рук. В голове консула промелькнула мимолетная мысль, что присутствующие в этом зале люди вовсе не полные дураки, как он считал изначально. Возможно им просто не хватало образования и культуры. Демидис уже заметил, что государственное устройство Софийской республики больно странное. Добавила странности одна неловкая деталь, которую он, несмотря на возраст, сумел заметить. Богато одетая женщина, сидевшая во втором ряду, подняла руку только после того, как ей кивнул Константин. Следом руки поднялись и в прочих местах, где изначально были воздержавшиеся.

– Замечательно! Можно сказать единогласно! – удовлетворенно подытожил Тэкера, после чего достал из кармана часы и взглянул на время. – Теперь попрошу вас, господин Зеврас, распустить этот сброд и провести со мной разговор в более тихой, комфортной и профессиональной обстановке. С настоящими дипломатами. И шимским чаем!

Тут же прозвучали громогласные приказы генерала. Чиновники начали расходиться. Марон вместе с Тэкерой и его гвардейцами удалились в переговорную. Председатель прощался с присутствующими и вслух оглашал дату следующего планового заседания. Судя по виду, он был несколько расстроен тем, что его не слушали так же, как слушают Марона. В какой-то момент Аристарх даже поймал себя на мысли, что ему будет неловко, если после сегодняшней сцены его лишат этой должности.

– Поздравляю вас с возвращением, первый консул! – сказал стоявший все это время рядом Константин. – Приятно, что к нам присоединился еще один грамотный человек.

– Мне казалось, что вы были против.

– Что? – магистр, усмехнувшись, махнул рукой. – Конечно нет! Я просто хотел, чтобы законы страны, в которой мой орден не пытаются безо всякой причины вырезать под корень, соблюдались. Главнокомандующий Марон иногда забывается, а я просто оказываюсь рядом, чтобы напомнить ему, кто мы, где и для чего.

«То, что ты знаешь где ты и для чего – я не сомневаюсь; вот знает ли ответы на эти вопросы Марон – большая загадка», – подумал первый консул, улыбнувшись в ответ.

ГЛАВА 3. ДМИТРИЙ

Зима в царстве Теосидов была суровее, чем Дмитрий мог себе представить. Дорогу замело; колеса увязали в каждом попадавшемся на пути сугробе. Пони, тянувший повозку, порядком устал и замерз, чего нельзя было сказать о Нори. Атаман-северянин чувствовал себя отлично, ведя повозку. Он напевал похабные песни, стуча ногой в такт, курил и умудрялся без дрожи в голосе расспрашивать Икосида о его прошлой жизни. Бывший император, конечно, отвечал не на все вопросы, однако все же старался быть вовлеченным в эти разговоры, чтобы отвлечься от шепота, который стал преследовать его с тех пор, как они с Нори нашли в руинах семинарии Трех Светил меч Немезиды. Голоса. Голоса не давали ему покоя ни днем, ни ночью, снова и снова напоминая о падении империи, смерти дочери и о том, что он путешествует со своим бывшим пленителем. Смерть дочери… Аврора с определенной периодичностью являлась императору во снах. Иногда это были кошмары, повторявшие падение Сомнии; иногда – прогулки в императорском саду, а иногда – ничего. Абсолютная тьма, в которой раздавался ее тихий шепот «Береги кольцо». Каждый раз, когда подобный сон обрывался, Икосид проверял, не потерял ли он перстень, подаренный дочерью. Последнее напоминание о ней – самая ценная вещь на свете, что была сравнима с мечом бога смерти по важности.