Агата Янссон – Дочери белого дерева. По следам на снегу (страница 5)
Ночь опутала все вокруг, темнота просочилась в каждый закоулок Берсареда. Уличного освещения здесь не было, и с наступлением сумерек город превращался в сплошную черную дыру. Кое-где в окнах горели свечи, но их слабый свет не мог тягаться с этой вездесущей мглой. Работать при свечах вообще было очень малоприятно: горячий воздух обжигал лицо, если я придвигалась слишком близко к огню, любое дуновение заставляло пламя колыхаться и мерцать. К тому же, многие добавляли в них разные травы и масла, веря, что это улучшает здоровье, и тогда ко всем прочим неудобствам добавлялся еще и тяжелый удушливый запах, от которого не помогало даже проветривание и быстро начинала болеть голова.
Менхур спал у себя в комнате. Я вытянулась на кровати и положила руки вдоль тела. За стенкой храпел отец Кассии. Может, Менхур прав, и нам стоит через некоторое время уйти из Берсареда и осесть где-нибудь, где у нас будет свой дом. У нас. Это слово проскользнуло в мыслях так естественно, но маг, возможно, и сам не рад такой навязчивой обузе, как я. Может, он вовсе не жаждет мне помогать и предпочел бы жить отдельно и больше со мной не пересекаться. Я не могла его в этом упрекать. Маг и ворожея. Несмываемое пятно на репутации. Ни один король больше не предложит ему кров в обмен на покровительство. Разве что такой доверчивый, как Ютан. Который не смог увидеть дальше своего носа, дальше родственных чувств.
Отец Кассии продолжал храпеть. Перед моими глазами отчетливо появилась фигура пожилого мужчины. Я будто смотрела на него снизу вверх, будто бы с пола. Носки его ботинок были идеально вычищены, лишь через один из них тянулась уродливая царапина. Брюки и рубаха были без единой складочки, а коричневый жилет сидел на нем как влитой несмотря на то, что фигура мужчины была далека от идеальных пропорций. Я попробовала пошевелиться, но сделать это было трудно, как бывает во сне. Я перевела взгляд в угол и увидела там еще двоих. Один из них лежал, как и я, и тяжело дышал. Лицо, шея и руки у него были покрыты голубыми трещинами. Второй мужчина, по-видимому, оказывал ему первую помощь. Старик на переднем плане пошевелился и загородил тех двоих.
– Они никогда такими не были, – донеслось из угла.
– Это-то меня и беспокоит, – повернулся к ним старик.
Рядом со мной послышался шорох, будто кто-то до недавнего времени стоял там молча и не двигаясь, а теперь сменил позу. Хрустнули мелкие камешки под подошвой…
***
Хотя я проснулась рано, было уже совсем светло. Кассия уехала за своими детьми, чтобы привезти их домой, Менхур отправился на рынок. Лавка была закрыта, и я бесцельно ходила за прилавком, трогала весы, пытаясь взвесить палец, рассматривала этикетки на склянках и наблюдала за улицей через окно.
Наверху послышалась старческая поступь отца Кассии. Он медленно семенил к столу, собираясь позавтракать остатками вчерашнего пирога. Я поднялась по лестнице, и мой путь теперь пролегал мимо него.
– Прекрасная… погода, – бесцветным голосом сказал он.
– Да уж, это точно, – вежливо ответила я.
– Тепло… – он тупо уставился в тарелку и принялся жевать. Я стояла и ждала, когда уже можно будет уйти. – Ээ… да.
Он поскреб пальцами по столешнице. Находиться с ним рядом было невыносимо. Он сидел, глядя теперь куда-то вдаль своими блеклыми глазами, рот его был приоткрыт, обнажились зубы, и это делало его лицо каким-то мертвым. Остатки седых волос топорщились в разные стороны, пижама была заношена до дыр, и это мгновенно бросалось в глаза.
– Внуки… При… едут, – еле ворочая языком, сообщил он непонятно кому. – Ээ… ммм…
Я попятилась от этой сгорбленной безжизненной статуи, в которой еще каким-то чудом теплились крупицы разума и памяти. Но только лишь крупицы. Я попыталась представить себе, каким он мог быть в молодости, но не смогла вытеснить из головы это полуживое лицо, похожее на маску. Казалось, он всегда был таким, всю свою жизнь. Будто кто-то оживил куклу.
Я закрылась у себя в комнате и не выходила, пока не вернулся Менхур, а отец Кассии снова не лег в постель.
– Ну что, – спросила я мага. – Какие новости?