Юлия Федотова – Враг невидим (страница 100)

Миновав крыльцо с яростно огрызающимися волками, в школу он вошёл, как всякий порядочный человек, через дверь. А дальше… Дальше надо было решать. Два боковых крыла, одно центральное, две трёхэтажные башни. Учительских жилых комнат, учебных аудиторий, дортуаров, служебных и подсобных помещений — не счесть. И как разыскать на этих немыслимых просторах одну-единственную крошечную фею, для которой укрытием может служить любая щель? Абсолютно безнадёжное дело из разряда стогов сена и игл!

Всё-таки Веттели решил не сдаваться. «Гвиневра — существо, склонное к эстетике, — сказал он себе. — Она не станет таиться по мышиным норам, по пыльным внутренним полостям межэтажных перекрытий, по кухонным углам, туалетным комнатам для мальчиков и тому подобным малопривлекательным местам. Поиски надо начинать с тех мест, где она любила бывать. Это, во-первых, моя собственная комната, во-вторых, кабинет естественной истории, в-третьих… что она ещё упоминала в разговорах? — он сосредоточился, припоминая. — Так. Кабинет профессора Инджерсолла, библиотека, танцевальный класс, кладовая с сушёными яблоками — знать бы, где таковая находится! Чердак?… Вот именно, чердак! Там, должно быть, пыльно и холодно, но говорят, из окна открывается великолепный вид… Ещё комната какой-то из классных наставниц, увлекающейся вышивкой гладью, центральный холл с парадным камином… Да! Самое главное: комната Огастеса Гаффина! Пожалуй, это её любимое место, раз уж ему была посвящена специальная экскурсия! С него-то и надо начинать. А там уж повезёт — не повезёт. По крайней мере, не придётся ругать себя за бездействие».

Так странно было разгуливать по школе с той стороны! Он видел всех, правда размыто, как отражения в воде — его не видел никто. Хорошо, что из-за эпидемии в коридорах было мало народу, удавалось избегать столкновений. А если бы не удалось избежать — интересно, что было бы: удар, или он прошёл бы сквозь встречного, как проходил через стену? В другой раз надо будет проверить, но сейчас нет времени на пустяки…

За поворотом в боковое крыло он всё-таки столкнулся, нос к носу, с фигурой вполне материальной и осязаемой. Она тоже шла этой стороной, принадлежала школьному смотрителю Коулману, и сразу стало ясно, что никакой он не человек, а самый настоящий гоблин, потому что с этой стороны он не считал нужным маскироваться.

Увидел его, нахмурил кустистые седые брови, и без того нависавшие на глаза, осведомился строго:

— Мистер Веттели, вы здесь зачем?

— Знакомую ищу! — оторопело выпалил тот.

— Ну-ну, — с осуждением покачал головой гоблин и побрёл своей дорогой. Потом вдруг обернулся и произнёс:

— Надеюсь, это останется между нами, мистер Веттели?

— О, да, мистер Коулман, разумеется!

Он энергично закивал, поскольку и сам был не заинтересован в огласке, но вдруг понял, что под «этим» смотритель подразумевал не свою нечеловеческую природу, а фарфоровую ночную вазу, которую торжественно нёс куда-то перед собой в вытянутой руке. «Наверное, у него в комнате нет клозета, — сочувственно подумал Веттели. — Бедный, не повезло!»

Нижний коридор правого крыла был увешан портретами учёных и мыслителей минувших веков, а также ныне здравствующих членов королевской фамилии. В их взглядах Веттели тоже не увидел одобрения, некоторые даже демонстративно отворачивались.

Добравшись до конца коридора, он был вынужден остановиться. Лестницы на второй этаж с этой стороны почему-то не существовало. По крайней, мере, лестницы в человеческом понимании этого слова. Вместо неё имелся узкий крутой скат, гладкий до блеска, будто облитый маслом и очень шаткий с виду. Веттели не сразу решился к подступиться к этой устрашающей конструкции, но оказалось, что подниматься по ней совсем не сложно, под ногами чувствовались самые обычные ступени, а правая рука нащупала невидимые глазом перила. В общем, это была самая обычная лестница, притворившаяся гоблин знает чем. Что ж, её право, лишь бы служила верно.

Дверь в комнату Огастеса Гаффина была заперта, но Веттели это уже не могло смутить, он решительно шагнул вперед… и больно вписался лбом в доску, прямо искры из глаз. Да, искры, в буквальном смысле слова, счастье, что ничего не вспыхнуло, и они медленно угасли на полу. Пришлось взять правее — каменная кладка оказалась сговорчивее старого дуба, и непрошеного гостя пропустила легко.