Юлия Федотова – Враг невидим (страница 101)
На этот раз хозяина в комнате не оказалось — и половина чудес исчезла вместе с ним. Особенно радовало отсутствие трупа под кроватью. Но присутствие радовало ещё больше!
На подоконнике, среди побегов шиповника, в застывшей позе, обхватив руками колени, устремив взгляд в гринторпские дали, сидела печальная маленькая фея. Нашлась!!!
— Гвиневра! — с замиранием сердца окликнул Веттели, он сразу почувствовал: что-то не так! Раньше ей никогда не удавалось усидеть на месте, да ещё в полном молчании, дольше трёх минут.
— Что тебе? — вяло откликнулась та, но тут же оживилась. — Берти? Это ты? Как ты сюда попал? Неужели сам пришёл? — при этом она почему-то старательно избегала на него смотреть.
— Пришёл, а что мне оставалось? — голос его звучал жалобнее, чем хотелось бы, — Ты куда-то пропала, я уже не знал, что и думать! Ждал-ждал, потом пошёл в лес, там мне сказали, ты в школе… Почему ты так долго не появлялась? Что-то случилось, да? — он замер в ожидании ответа.
— Случилось, — подтвердила фея угрюмо. — Не появлялась, да! Скажи, разве воспитанная женщина может себе позволить, появиться в обществе в таком виде, а?! — она обернулась резко, чтобы произвести больший драматический эффект. — Видишь? Эти юные уродцы, твои, с позволения сказать, соплеменники, заразили меня чем-то ужасным! Я утратила всю былую красоту, и дни мои, боюсь, сочтены! Вот сижу, готовлюсь к худшему, собираюсь отойти в мир иной средь цветов дикой розы. Очень любезно с твоей стороны, что заглянул навестить умирающую… нет, а с чего это ты вдруг развеселился? Тебе меня совсем не жаль?
Да, эффект был достигнут, он не тот, что она ожидала. Веттели расхохотался, совершенно открыто и бестактно. У него окончательно отлегло от души, когда взору предстала мордочка феи с ярко-красными, будто перепачканными свекольным соком щеками и лбом. Диагноз страдалицы был ясен.
— Ох, прости меня, Гвиневра, прости! Мне тебя очень жаль, это я на нервной почве смеюсь. Но знаешь, хочу тебя порадовать! Собираться в мир иной тебе ещё рановато, и былая красота вернётся в самые ближайшие дни.
— Ты уверен? — осведомилась фея подозрительно, радоваться она не спешила. То ли боялась разочароваться, то ли понравилось быть героиней душераздирающей трагедии и не хотелось так быстро выходить из роли. — Откуда тебе знать? Разве ты что-то смыслишь в целительстве?
— Нет, в целительстве я не смыслю, зато в этой болезни смыслю очень хорошо. От неё не умирают, поверь! В детстве у меня была точно такая же, и, как видишь, я жив и здоров. И в школе все живы по сей день. Краснуха опасна исключительно для дам в положении, точнее, для их будущего потомства. Всем остальным она способна причинить лишь некоторое неудобство.
— Неудобство! — вскричала Гвиневра горько. — Да я четвёртый день живу впроголодь! У этого грешного поэта в комнате шаром покати, хуже, чем у тебя, хотя я думала, хуже не бывает! Неси мне скорее… нет! Лучше неси меня скорее к себе и корми!
…Накормленная сыром и сладким печеньем, Гвиневра стала совсем другим человеком — если так можно сказать про фею.
— Берти, милый, — растрогано всхлипнула она, — ты меня искал, ты беспокоился обо мне! Даже на
Она взлетела, повисла в воздухе прямо перед его лицом, и нежно прижалась к кончику его носа красной, горячей щекой. Не сказать, что это было очень приятно, но Веттели счёл себя польщённым.
Тихое учительское счастье: проснуться утром в понедельник и вспомнить, что уроки отменены, что спешить некуда — можно забраться поглубже под одеяло и поспать ещё часок-другой, а потом ещё поваляться с книжкой, а потом…
Увы, счастье оказалось недолгим. Не успел он задремать, как в дверь постучали.
— Капитан, вы спите? — голос был взволнованным.
— Входите, Токслей! Что-то случилось?
— Выручайте, капитан! Сегодня моё дежурство по школе, а мне нужно срочно возвращаться в Эльчестер. Пришла телеграмма — ночью в своём поместье скончался мой бедный дядюшка. Главное, только вчера вечером с ним расстались, вроде бы, неплохо себя чувствовал — и на тебе!..