Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 98)

Следом за вернувшимся доктором Саргассом вошла мисс Фессенден – и, как девушка воспитанная, бросаться ему на шею не стала, а ограничилась восклицанием:

– Ах! Бекон! Мистер Саргасс, вы думаете, ему уже можно?

– А почему бы и нет? – пожал плечами доктор. – На несварение желудка он вроде бы не жаловался.

– Да, но ведь он чуть не умер! Мне кажется, лучше было бы обойтись более легкой пищей, хотя бы овсянкой.

– Тогда бы он точно умер, – заметила Гвиневра скептически, овсянку она терпеть не могла.

– О! Да тут уже целая компания! И беконом пахнет!

Агата появилась на пороге, как всегда бодрая и жизнерадостная. В руках она держала некий крупный, но нетяжелый предмет, заботливо укрытый от посторонних глаз веселеньким шелковым платком в розовый цветочек. Следом вошел доктор Саргасс. И судя по его решительному виду, намерение он имел одно: компанию разогнать.

– Неплохо выглядишь, мальчик! Совсем другое лицо, даже узнать нельзя… Я имею в виду, если смотреть с той стороны, – уточнила ведьма.

– Мисс Брэннстоун, мистер Саргасс, Эмили, я так вам благодарен за все, что вы для меня сделали! Избавили от этой дряни, спасли мне жизнь. – Все трое собрались вместе, и он поспешил воспользоваться случаем, чтобы сказать, что было должно. – Я…

Договорить ему не дали.

– Между прочим, могли бы сделать это и пораньше! – бесцеремонно перебила фея. – К чему было тянуть? Можно подумать, не видели, что с ним творится! То есть лекари-то, конечно, не видели, куда им. Они только и способны, что измерять недужному температуру и удивляться: чего это он холодеет с каждым днем? Но чтобы лучшая ведьма королевства с первого взгляда не распознала проклятого – такого быть не может. Ни за что не поверю! Сознавайся, Агата, ты надеялась его уморить?

Мисс Брэннстоун добродушно рассмеялась в ответ:

– Ох и ядовитое ты существо, фея, именующая себя Гвиневрой! Ну разумеется, я видела, что бедный мальчик, мягко говоря, не в порядке, вот только помочь, к моему великому сожалению, ничем не могла. Законы магии выдуманы не мной, а они гласят однозначно: ведьма не должна оказывать человеку помощь прежде, чем ее об этом попросят. Иначе колдовство просто не подействует.

Гвиневра скептически покачала головой:

– Ладно, не могла помочь, так хоть намекнула бы, что ли! Дескать, женщина, у твоего парня не все ладно по магической части…

– А сама-то ты почему молчала? – сердито вмешалась Эмили.

– Я?! – Фея картинно вытаращила глазищи. – Я молчала? Да я ему сколько раз говорила: ты опасный, ты чудовище, у тебя целая прорва сущностей в одном-единственном теле! А проклятый он или от природы такой – откуда мне было знать? Я же не ученая ведьма, а бедная маленькая фея, невинная и наивная, как дитя!.. Да, а что ты там прячешь под платком? – перебила он сама себя. – Не томи, мне же интересно! Я уже вся извелась!

– А! – спохватилась ведьма. – Это же «кровь черных песков»! Принесла показать Берти его проклятие.

– Правда?! – оживился тот.

– Да, что у вас там? – поддержал Саргасс при всей своей невозмутимости, и он оказался не чужд простого человеческого любопытства.

– Ну, смотрите! – Агата жестом балаганного фокусника сдернула платок…

Это действительно была редкая гадость.

Сначала она показалась Веттели дегтярно-черной, вязкой, медленно кипящей жижей, наполовину заполнившей толстостенную полуторагаллонную бутыль. Но пригляделся и увидел: нет, не жидкость! Скорее скопление маленьких черных червячков, суетливо копошащихся в одной плотной куче, пожирающих друг друга, перетекающих друг в друга, сливающихся в одно целое и распадающихся вновь.

Они были отвратительны. На них неприятно было смотреть, еще хуже – сознавать, что вся эта пакость еще недавно гнездилась у тебя внутри. Но на войне он видел и похуже.

Вскоре ведьма ушла вместе со своей опасной ношей, за ней потянулись остальные, и Веттели остался наедине с собой – первый раз в своей новой жизни. Лежал в полутемной комнатке, глядел в потолок и мучил себя воспоминаниями о жизни прошлой, постепенно осознавая всю ее несуразность.

Получалось, что с того момента, как капитан Веттели, пошатываясь, покинул борт парохода «Королева Матильда» и растворился в вечном баргейтском тумане, он – лучший разведчик 27-го Королевского полка – будто разума лишился, превратился в безвольного и неприкаянного идиота-сироту. Вел себя глупее не придумаешь!