Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 71)

– Девушке хотел подарить! – пискнул он, всучил остолбеневшему от такой наглости цветоводу его имущество и улепетнул.

«Ах, какой молодец!» – умилился Веттели, тайно следивший за самым неудачным из своих учеников, потому что душа была не на месте. И вместо ожидаемой выволочки за то, что единственный из класса явился без трофея, юный Ангус был поставлен в пример остальным за проявленную находчивость.

Непривычный выслушивать похвалы из уст преподавателя военного дела, парень сиял как медный таз на кухне миссис Феппс, но после урока все-таки подошел к нему, чтобы задать очередной вопрос.

– Мистер Веттели, – спросил он осторожно, – я знаете, что подумал? Разве не опасно обучать всех подряд технике отведения глаз? Ведь это большой соблазн! Вдруг кто-то из нас в самом деле захочет стать вором? Кажется, этой темы даже в программе нет… – Он осекся, решив, что сказал лишнее.

Веттели стало грустно.

– Знаете, Фаунтлери, если следовать вашей логике, опасна любая наука и любые умения вообще. Научи человека химии – он станет отравителем или изготовит бомбу. Научи общей магии – станет наводить порчу или поднимать мертвецов из могил. Научи владеть ножом или стрелять – пойдет убивать. Экономические знания помогут уклоняться от налогов и проворачивать финансовые аферы. Художник может стать фальшивомонетчиком, инженера потянет на вредоносные изобретения… Этот перечень можно продолжать и продолжать. И вот что я вам скажу. Если бы шесть лет назад эрчестерский преподаватель военного дела не обучил технике отведения глаз меня, тоже, кстати, сверх программы, то мы бы с вами сейчас не разговаривали.

– Почему? – Ангус испуганно понизил голос.

– Потому что от меня уже и костей давно бы не осталось – сгрызли бы кладбищенские гули. И пусть лучше на моей совести будет один живой вор, которого я обучил, чем два десятка достойных, но мертвых молодых людей, которых я обучить не удосужился. Вы меня понимаете, Фаунтлери?

– Да, сэр. Да, вы правы, простите меня, – пробормотал тот. – А можно… – Он хотел спросить что-то еще, но речь его была прервана звонком. – Разрешите идти, сэр?

– Идите, мистер Фаунтлери. И готовьтесь – послезавтра мы будем отводить не глаза, а пули.

Ангус убежал, а Веттели задумался.

«Не знают они, кто их убил, ни Хиксвилл, ни Мидоуз. Помнят только сам удар, а какой ублюдок его нанес – не видели». Так, кажется, сказала ведьма Агата? Их ударили в лицо – а они не заметили нападавшего? Разве такое возможно? Конечно. В том случае, если убийца отвел им глаза. И это значит, что он, убийца, был человеком достаточно взрослым, притом хорошо образованным либо прошедшим военную службу, потому что ребенку, даже если он одержим, подобный фокус просто не под силу. Таким образом, круг подозреваемых сужается с пяти сотен человек до одной сотни: учителя, старшеклассники, прислуга. Уже отрадно. Жаль только, что среди них он по-прежнему остается главным.

Опытный военный маг умеет отвести от себя все пули, в обычной перестрелке он практически неуязвим. В какой-то мере обезопасить себя способен и хорошо подготовленный офицер. Среди простых солдат этим приемом мало кто владеет, да он им по большому счету и ни к чему. Отводить пули в бою запрещено и солдатам, и субалтерн-офицерам в звании ниже капитанского. Почему запрещено? А потому, что куда ей, отведенной, лететь, если не в соседа слева (или справа, если ее потенциальная жертва была левшой). Так что уж будь добр, принимай свою судьбу такой, какая она есть. Жизнь старших офицеров считается более ценной, поэтому им и позволено больше: можно не задумываться, в кого попадет тебе предназначавшаяся пуля. Некоторые так и делают, но их меньшинство, потому что для настоящего офицера честь дороже жизни.

Еще бывают те, кто от пуль заговорен. Но это уже совсем другое, черное колдовство.

Настоящих пуль, конечно же, не было. Тренировались в гимнастическом зале, любезно предоставленном в их распоряжение лейтенантом Токслеем. Сначала использовали теннисные мячики, потом перешли на учебные стрелы с тупыми деревянными наконечниками, для большей безопасности обернутыми толстым слоем войлока.