Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 53)

– Вот видите, сэр, – тихо сказал Токслей, глядя профессору в глаза. – Как это ни ужасно, но детей распускать нельзя. Если убийца среди них – одним богам ведомо, что еще он может натворить, оказавшись в семье. Мы-то уже, по крайней мере, предупреждены и будем начеку. А как вы станете объяснять родителям? «Следите за своей девочкой, возможно, это именно она заколола двух наших воспитанников»?

– Да, – только и сказал Инджерсолл, – да.

На него стало жалко смотреть, в одну минуту человек будто состарился на десять лет: плечи поникли, взгляд потух, бессильно упали руки.

Спасибо еще, что Поттинджеру хватило то ли ума, то ли такта никак не комментировать ситуацию. Он просто поднялся и ушел.

Люди растерянно молчали.

– Я полагаю, собрание на этом можно закрывать? – непонятно к кому обращаясь, спросил директор деревянным голосом.

– Но разве мы не должны обсудить, какие меры следует принять, чтобы максимально обезопасить наших учеников? – мягко, будто обращаясь к больным, напомнил Токслей.

– Верно! – воскликнул Инджерсолл, оживляясь: утопающему протянули соломину, и он в нее вцепился. – У кого какие соображения, господа? Мистер Токслей, мистер Веттели, вы люди военные, вы можете что-то предложить?

К такой постановке вопроса Веттели готов не был – у него (да и у всех остальных) уже успело войти в привычку, что на школьных совещаниях он исполняет роль безмолвного статиста. Впрочем, ответ был очевиден.

– Конечно, – тихо и скромно, почти себе под нос, сказал Веттели. – Просто до того, как убийца будет пойман, воспитанники должны перемещаться по школе группами не менее трех человек и ни при каких обстоятельствах не оставаться в одиночестве. Кроме того, свободу передвижения желательно свести к минимуму.

Казалось бы, что может быть логичнее?

– Неужели? – ехидно прищурился профессор Фредерикс, машинально потирая ссадину на скуле (последний его визит в Эльчестер вышел неудачным – у дантиста сорвалась рука). – Это как же понимать? Если во время урока кто-то один попросит разрешения выйти, я должен буду снарядить сразу троих? Это уже какой-то туалетный поход получится!

Гаффин по-мальчишески хихикнул, остальные неприятно заулыбались.

– Да разве за всеми уследишь? – подключился зловредный хозяин милейшего авокадо. – Этим несносным мальчишкам только скажи, чтобы ходили по трое, – они из кожи вон вылезут, чтобы разбежаться поодиночке!

– А может, нам расширить штат и приставить к каждому по паре личных воспитателей… нет, лучше сказать, надзирателей! Интересно, выдержит такую нагрузку школьный бюджет?

– «Свести свободу к минимуму» – каково, а? Между прочим, у нас престижная школа, а не исправительное заведение для малолетних!

– Да-а! Вы, мистер Веттели, стратег, ничего не скажешь! Если в нашей армии все офицеры такие – неудивительно, что мы проиграли войну в песках! – Ага, значит, все-таки проиграли. Ну хоть какая-то ясность.

В общем-то коллеги напрасно упражнялись в остроумии – Веттели их выпады нисколько не задевали, он, как всегда отстраненно, наблюдал за развитием событий – и только. Но Эмили, кажется, была расстроена, а профессора Инджерсолла последний пассаж так задел за живое, что на скулах заиграли желваки, а по щекам пошли красные пятна. Еще ни разу Веттели не видел его таким рассерженным.

– Господа, да что с вами? Опомнитесь, всему есть предел! Капитан Веттели отправился на службу в колонии, когда ему и семнадцати не исполнилось… да он был младше нашего бедного Мидоуза! Из целого эрчестерского выпуска, ушедшего на войну младшими офицерами, он единственный остался в живых. И вам хватает совести пенять этим несчастным мальчикам за проигранную войну?

– Но я же совсем не это имел в виду, я никого не винил, – принялся запальчиво оправдываться Уилберфорс Шалтай. – И вообще, знаете ли, когда все погибают, а один остается жив, невольно напрашивается вопрос…

– Да как вы смеете? – взорвалась Эмили. – Кто дал вам право…

– Так, знаете что? – Это встала со своего места ведьма Агата. – Профессор, вы не станете возражать, если мы с мистером Веттели и мисс Фессенден покинем почтеннейшее собрание? Боюсь, оно служит очень дурным примером для наших молодых коллег.