Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 52)
«В мой огород камень», – усмехнулся про себя Веттели.
– …и выглядят они как сущие головорезы! С таким столкнешься в темном переулке…
«А вот это уже не про меня. Это он, скорее всего, встретил Робина Гордона-младшего, и тот его впечатлил».
Робин Гордон-младший не мог не впечатлить. Парню исполнилось шестнадцать лет, характер у него был смирный, как у ягненка, умом не блистал, но учился прилежно, кроме того, был единственным сыном Робина Гордона-старшего, барона, пожизненного апелляционного пэра парламента. Но, являясь столь респектабельной личностью, Робин Гордон-младший имел такую устрашающую внешность, будто отцом его был не член палаты лордов, а какой-нибудь пещерный тролль с холодных берегов континентального севера. Так что в этом вопросе инспектора Поттинджера можно было понять.
Но директор Инджерсолл считал иначе. Он смерил оппонента убийственно-презрительным взглядом поверх очков, возразил холодно:
– Вы говорите ужасные вещи, господин полицейский. Да, в нашей школе случилось большое несчастье. Но это не дает вам никакого права на высказывания, дискредитирующие наших учеников и учителей. Ваше дело – искать убийцу, а не навязывать нам свои болезненные суждения. И между прочим, полицейскому, способному испугаться ребенка, встреченного в переулке, пусть даже темном, я посоветовал бы сменить место работы. Так было бы лучше и для его хрупкой нервной системы, и для общества, которое он призван защищать!
Профессор был великолепен. Будь это уместно, Веттели ему зааплодировал бы.
Да только беда в том, что в словах отвратительного Поттинджера было гораздо больше истины, чем хотелось бы. Отменные диверсанты получались из мальчишек Такхемета. Прибьется, случалось, к кухне тощий, полуголый сирота – подай-принеси за миску каши. Служит, старается. А однажды ночью раз – и спящих ножом по горлу, скольких успеет до тревоги. Веттели и от других офицеров слышал, и сам был свидетелем, как покойный Барлоу, не к ночи будь помянут, поймал одного такого в их расположении. Нет, нежный возраст – не гарантия невиновности, увы.
– Хорошо, господин директор, – неприятно ухмыльнулся сыщик. – Не желаете слушать мои суждения – дело ваше. Но распускать воспитанников я вам запрещаю, у меня есть нужные полномочия.
– Послушайте! – потерял терпение профессор. – Если вы так настаиваете, пусть старшеклассники останутся в школе. Но младших-то воспитанников мы можем отпустить? Неужели вы и их подозреваете в убийстве? Это же просто глупо! Бедный Мидоуз был рослым парнем, первокурсник просто не дотянулся бы до его глаза!
– Шило можно и метнуть, – угрюмо возразил Поттинджер.
– О-о-о! – простонал профессор. – Девятилетний ребенок неизвестно где добывает сапожное шило – мы в школе ничего подобного не держим, – без всякой на то причины бросает в старшеклассника и с профессиональной меткостью попадает точно в глаз! Вы сами-то поверите в такую историю?
– Мое дело – не верить, а проверять. Все ученики останутся в школе.
– А девочки?
– И девочки тоже.
Среди собравшихся начался возмущенный гул, и директор не стал призывать к порядку.
– Возмутительно!
– Бесчеловечно!
– …большой риск…
– …сущий абсурд!
– …жалобу в полицейское управление…
– …надо добиваться своего…
– Подождите, господа! – Это был голос Токслея. – Послушайте! Все это, конечно, ужасно. Но боюсь, господин полицейский прав.
– Что? Прав? Вы о чем, Фердинанд? – В возмущенном голосе Инджерсолла явственно слышалось: «Уж о вас-то я был лучшего мнения». Но Токслей выдержал гневный взгляд начальства, ответил очень спокойно:
– Я вот о чем. Разумеется, первокурсник, тем более девочка, не мог совершить эти убийства. Не мог, если оставался самим собой. А если он был одержим? Мисс Брэннстоун, чисто теоретически, способен ребенок, будучи одержимым, сотворить что-то подобное?
Ведьма тяжело поднялась с места, ответила мрачно, ни на кого не глядя:
– Одержимый мог и не такое сотворить. Бывали случаи… – Она не стала продолжать.
– Но ведь это можно выяснить? Ведь одержимость как-то выявляется? – выкрикнул Гаффин истерически, похоже здорово перепугавшись.
– Можно, – согласилась Агата еще мрачнее. – Но времени на это уйдет немало, предупреждаю сразу.