Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 110)
Бедному же майору Анстетту ни тот ни другой способ не подходил. Но не потому, что облик его был совсем не таким диковинным, как у феи, и никакого любопытства у детей не вызывал. И не потому, что боялись его меньше, чем сурового школьного смотрителя. Просто он физически не мог перевести десяток человек сразу. Ему требовалось каждого взять за руку, с каждым сделать шаг – на ту сторону, потом вернуться за следующим… А у оставшихся в это время неизбежно возникали лишние вопросы, кое-кто даже прятался под кроватью или пытался бежать, колотился в предусмотрительно запертую дверь. Конечно, их тоже можно было понять: когда у тебя на глазах один за другим бесследно исчезают соседи по комнате, в голову невольно лезут дурные мысли и страхи. Только кому от этого понимания легче?
Фея тоже была недовольна. Жестоко держать несчастных детей взаперти, считала она. Понятно, что снаружи, вне школьных стен, их подстерегает смертельная опасность, но внутри-то пусть бы побегали, что за беда?
– Смеешься, крошка? – возразила Агата. – Дети сильно взбудоражены, нам с мистером Коулманом вдвоем за такой оравой не углядеть. Хочешь, чтобы они разнесли всю школу?
– Вот именно! – горячо поддержал Веттели. – Ведь они могут сломать авокадо! Хочешь, чтобы меня сжил со света Кит Мармадьюк Харрис?
– Всю не разнесут. Сторона-то другая! – возразила ведьме Гвиневра, отчего-то игнорируя и грозного Мармадьюка, и его любимое растение. – На нее проецируется только половина вашей обстановки.
– Ну, значит, разнесут половину. Да еще увязнет кто-нибудь в зеркалах, вызволяй потом. Сама же знаешь, как оно бывает.
– Ты на что намекаешь? Это не я, это моя бабушка… – возмущенно начала Гвиневра, но перебила сама себя, озаренная новой идеей: – Интересно, что ваши пленники станут делать, если у них возникнет нужда?
– Какая? – машинально переспросил Веттели, на мгновение потерявший нить разговора – его отвлекло некрупное серенькое существо, разложившее прямо на полу посередь коридора пасьянс «гарем султана» и увлеченно ползающее над ним, задрав кверху мохнатый упитанный зад.
– Великая либо малая, – растолковала фея, ухмыляясь.
– В кладовой есть ведра, пустые банки для солений, цветочные кашпо и несколько больших парадных ваз, – заметил смотритель, дотоле в спор не вступавший. – Как-нибудь наберется по одной емкости на спальню. Я позднее разнесу.
Ему тоже отчаянно не хотелось, чтобы дети без присмотра шастали по изнанке гринторпской школы, ради этого он готов был пойти на жертвы. Обычно к парадным вазам, выставляемым в зале по поводу больших торжеств, воспитанникам не дозволялось даже приближаться, не то что их, скажем так, осквернять.
– Для меня долго оставалось загадкой, отчего большинство человеческих детенышей склонно ненавидеть свою школу, – изрекла Гвиневра с укором. – Теперь я, кажется, начинаю понимать. Если бы кто-то на несколько часов запер в четырех стенах МЕНЯ… Э-э! Берти, а ты куда собрался? – вдруг заволновалась она.
– На свою сторону, к Эмили. Чего она там одна?
– Не ходи. – Фея влетела и повисла прямо у него перед носом, будто желая заступить путь. – Не смей!
– С какой стати? – искренне удивился Веттели.
– Тебе может грозить опасность!
– Какая?!
Гвиневра уперла руки в бока.
– Что-то ты сегодня плоховато соображаешь, радость моя. На кого, скажи на милость, охотится этот ваш маниакальный убийца? – спросила она и сама ответила на свой вопрос. – Он охотится на молодых людей. И кто, по-твоему, окажется самым молодым человеком в школе после того, как вы спровадили на нашу сторону всех ваших учеников?
– Но я же не ученик, – возразил Веттели, только чтобы ее успокоить; на самом деле опасность была вполне реальной. – Я… – Он хотел сказать «я учитель», но как-то язык не повернулся. – Я уже давно взрослый человек.
– Ты слишком хорошо сохранился! – бросила ему фея, а себе под нос пробурчала: «Давно взрослый, скажите пожалуйста! А сам из мантии не вылезает, чтобы с учениками не путали!» – Между прочим, идиотик-рассыльный тоже был взрослым человеком! Да как бы еще не постарше тебя.
– Ну спасибо, сравнила!