Юлия Федотова – Последнее поколение (страница 76)

— Да потому! — цергард был взвинчен. Ему только что удалось провернуть одну из сложнейших своих операций, заранее почти обречённую на провал, не смотря на долгую и скрупулёзную подготовку — а свидетели, похоже, были не в состоянии оценить её важность по достоинству. — Непонятно вообще, как их изготавливали! Рисунок слишком тонкий, савель слишком мягкий, волокна под резцом проминаются — что-то в этом роде. Лучше резчики и граверы не справились… — тут он чуть понизил голос. — Монахи говорят, все знаки были выполнены божественной рукой Младшего Создателя, и ни одному человеку не дано его работу повторить. Я, понятно, не верю, а всё-таки… Они появились на свете около пятисот лет назад, когда орден вдовняков только возник… или орден возник с их появлением, не знаю. Тогда их, якобы, были многие сотни, или даже тысячи, совершенно одинаковых, друг от друга неотличимых знаков. Они несли миру божественное Благословение. Но монахи вынуждены уничтожать их, спасая от неверных. Чем меньше становится знаков — тем хуже живётся людям. Когда же будет расколот последний — настанет конец света…

— Дай посмотреть, — попросил Гвейран. Долго крутил штучку в руках, и думал: «Интересно, кто же посещал вашу планету пятьсот лет назад?» Потому что было ему совершенно очевидно: изготовлен таинственный знак путём молекулярной штамповки и дублирован на синтезаторе. Вот только кем, и с какой целью? Загадка…

— Но если нас схватят квандорцы, мы тоже должны будем его погрызть? Чтобы не вызвать подозрения? — забеспокоился Тапри, как-то не хотелось ему приближать конец света.

— Квандорцы — не неверные. И знак они отобрать не посмеют. Проверят на подлинность визуально, под лупой, и всё. Они уважают священные реликвии, — это прозвучало так, будто цергард Эйнер подобную жизненную позицию одобряет. Хотя на деле её явно не разделял, потому что принялся кощунственно мечтать: — Эх, нашему бы ведомству таких десяточек! Вот бы работа пошла!

А у Тапри мелькнуло в голове, с мистическим страхом: «Уж не наше ли ведомство приблизило конец рода человеческого, творя святотатство?» Но думать об этом долго он себе не позволил.

…Задерживаться в Камре дольше они не стали — неблагополучным до жути было место. Даже днём по разрушенным улицам его нельзя было пройти без опаски. Мелькали тут и там сумрачные, самого неблагонадёжного вида личности — оборванные и грязные, с голодным огнём в полубезумных глазах. Нападать в открытую «туземцы», как их окрестил для себя Гвейран, опасались, благо, монахам-вдовнякам не возбранялось владеть оружием и демонстративно держать его на виду. Но кто-нибудь из них постоянно тёрся рядом, трусил следом. Стоило чуть ослабить с внимание — подкрадывались в надежде срезать котомку. Монахи большой толпой покидали город в направлении запада Гразенды — с ними было не по пути. Отоварив, напоследок, карточки в местном распределителе (один из немногих социальных институтов, ещё сохранившихся в Камре) и отстояв вырученное в коротком бою, стоившем жизни пятерым «туземцам», они ушли по пятой дороге на восток Акаранга. Туда, где линия фронта утрачивала свою устоявшуюся «оптимальную» прямолинейность и широким клином, организованным стараниями цергарда Эйнера, зарезалась на территорию, совсем недавно оккупированную противником. Вторая ударная армию форгарда Даграна с боями прорывалась к квадранту 16-б, рискуя в любой момент оказаться взятой в клещи, окружённой и уничтоженной. Опасна до безрассудства была эта операция, смысла которой никто в войсках не понимал. Откуда было им, простым солдатам и офицерам знать, что в эту самую минуту где-то неподалёку месит сапогами чёрную болотную грязь САМ Верховный цергард Федерации, и если бы не их авантюрное наступление, то он бы уже сейчас шагал не по своей территории, а по вражеской…

…На пропускном пункте их хотели завернуть: дальше гражданским ходу нет, в четырёх акнарах передовая. И тут, к ужасу Тапри, цергард Эйнер взял и выложил открытым текстом, куда именно они направляются!

— Ведь нам, чадо божье, как раз туда и надобно. К Сиварскому храму пробиваться будем.