Юлия Федотова – Последнее поколение (страница 111)

— Не придумывай глупости! — возмутился пришелец Гвейран. — Он на тебя молиться должен, ты ему жизнь спас!

— Ой, не знаю! Так противно! Я бы, пожалуй, лучше помер… Если вдруг что — вы со мной так не поступайте, ладно?

— Нет! — отрезал Гвейран, и Эйнер понял, что спорить бесполезно. Что ж, и поделом ему!

…— Скажи, ты очень… обижаешься? — господин цергард смотрел непривычно — виновато и заискивающе.

— Я? Нет… — удивлённо пробормотал Тапри. Ему и в голову не могло прийти обижаться.

— Зато теперь ты не будешь зваться «без-отца», — доверительно шептал Верховный, вознамерившись, видно, утопить душу пострадавшего в бальзаме. — Ещё с имперских времён есть обычай, вполне законный, я точно знаю. Когда люди обмениваются… этим — слово «кровь» он употребить не решился, — они становятся вроде как родные братья. Вот вернёмся в столицу, и поменяем тебе документы. Станешь Тапри Рег-ат. Все будут к тебе относиться очень уважительно. Прости меня, ладно? Ну, не мог я допустить, чтобы ты помер, когда идти осталось всего ничего! Поставь себя на моё место! Как бы ты поступил?

Тапри лежал и не знал, что отвечать. Голова шла кругом, и бессвязные мысли роились в ней! Стать сыном и братом Верховного цергарда Федерации! Это… это ВООБЩЕ! А как бы он поступил? Ха! Как бы он поступил! Да надо если — всю кровь, что течёт в его жилах, слил бы до последней капли, не задумываясь! Обижен ли он? Он потрясён, благодарен, тронут до слёз! Он клялся однажды, и готов повторить эту клятву хоть сто раз: нет для него Совета, нет Отечества, нет ничего святого — только господин Верховный цергард Эйнер! Так думал он про себя, но вслух смог только выдохнуть сквозь подкативший к горлу ком:

— Я… я… также!

Последний день пути прошёл как в полусне. Брели за пришельцем, не разбирая дороги, спотыкались и падали, подымались и брели дальше. Голодные (хвала Создателям!), утомлённые, ко всему безучастные.

Гвейрану их состояние не нравилось, пытался разговорить. Стал выспрашивать у Эйнера, как они со товарищем ухитрились вовлечь в свой утопический заговор только народу, включая иностранных подданных? Цергард отвечал почти односложно: через знакомых мутантов, и знакомых этих знакомых, пока не разошлось по всей стране. Кто из «своих» были на фронте — специально захватывали пленных, договаривались и отпускали. Так и пошло дело. Кто же знал, что всё будет напрасно? — в тот день он был склонен видеть мир в чёрном цвете.

На первом закате вышли к дороге. Трасса Камр — Сивар была оживлённой всегда и на всём протяжении, будь то арингорадский или квандорский её участок. Чтобы пересечь дорожное полотно, пришлось полчаса проваляться на склоне насыпи, пока в череде транспортных колонн не образовался просвет. За время ожидания у Гвейрана душа успела переселиться в пятки и надежно там обосноваться. Он был уверен: в последний, САМЫЙ ПОСЛЕДНИЙ момент дело непременно сорвётся! Их заметят, их схватят или пристрелят на месте… Он всегда, и не без оснований считал себя смелым человеком. Но в тот момент трусил отчаянно — начали сдавать нервы. И не за себя боялся, о себе он вообще давно не думал, инстинкт самосохранения будто отключился — за спутников своих.

Человеку, избравшему профессию автономного наблюдателя, следует избегать личных привязанностей. И он избегал. Детьми не обзавёлся… вроде бы. Где-то в другой жизни, в бесконечно далёком прошлом осталась жена. Официального развода не было, но отношения уже много лет сводились к запоздалым праздничным поздравлениям по каналам космической связи. Он редко вспоминал о ней. Настоящих друзей тоже не было. Земляне казались чужими, их благожелательная наивность раздражала, общих интересов не находилось. Имелся один товарищ по госпиталю, из церангаров — погиб, вытаскивая раненых из огня. Это был честный, мужественный и самоотверженный человек, Гвейран многому от него научился и тяжело переживал его смерть. С тех пор он решил не сближаться ни с кем, чтобы не было так больно терять. Этот мир был слишком жесток для человеческих отношений и чувств… И вот поди ж ты! Умудрился привязаться к двум мальчишкам-смертникам, постоянно балансирующим на грани гибели! То ли опасность их сблизила — что общего у них могло быть, кроме неё? То ли от одиночества устал. Не следовало допускать этого, ох, зря допустил! Но поделать уже ничего нельзя. Вот умрёт сейчас кто-нибудь из них — с ума ведь спятит от горя! Ох, упасите Создатели, если вы есть…